Загребной резко подался к нему:

– Не стал бы убивать? А зачем уничтожил свидетелей кражи?

Губернатор устало вздохнул:

– Зачем же их убивать? Все пятеро живут у меня на заднем дворе, в баньке, и уже забодали меня своим бездельем! Только жрут да в карты играют! И зарплата им капает постоянно…

– О! Да тут и банька есть? – не удержался Семен от наболевшего вопроса.

– А как же! Сейчас затопим и продолжим нашу беседу, как полагается землякам. Да и напитки у меня такие есть, что в этих дрянных королевствах днем с огнем не сыщешь. Дай команду своим, пусть истопника отпускают.

Видно было, что мужчина очень рад не только тому, что все обошлось без жертв, но и тому, что впервые в своей жизни на чужбине довелось встретиться с земляком. Потому и перешел на «ты», что, впрочем, казалось вполне естественным.

Но ключевые вопросы требовали немедленного выяснения.

– А чем ты докажешь, что рассказанное тобой правда? Документы сохранились?

– Ха! – засиял, как новая монетка, Луций Каменный. – Узнаю чекистский подход родных советских товарищей. У меня не только документы сохранились! Тридцать восемь лет берег, от всех невзгод охранял…

Он достал из стенного шкафа сверток из ткани и бережно стал разворачивать на столе, отставив шкатулку.

– Вот! Одежда, нагрудная бляха, кепка, обувь, пропуск на станцию, документ с моей фотографией на право хождения по городу в ночное время и мое белорусское свидетельство о рождении. Читай: Лука Каменецкий, двадцать восьмого года рождения. И вот теперь смотри: я пред тобой, барон Луций Каменный, собственной персоной.

– М-да… – протянул Семен, со своим школьным знанием немецкого языка вчитываясь в документы и продолжая недоверчиво качать головой. – Однако, батенька, все равно что-то не сходится…

– Ух ты, какой недоверчивый! – стал горячиться барон. – Случайно, в НКВД не работал? Что тебе не слава богу?

– О! Про бога вспомнил, – улыбнулся Загребной.

– С тобой и черта помянешь!

– Самое главное не сходится: возраст у нас с тобой почти одинаковый, а вот с сорок третьего года прошло больше шестидесяти лет!

– Э-э-э… Да иди ты! – Луций ошарашенно потер лоб. – Не может быть!

И после паузы неожиданно спросил:

– А кто в войне победил?