Постарался достать – и достал. Хотя при развороте Зэро и получил свое первое ранение пулей. Зато как рвануло на территории лагеря! Видимо, масса боеприпасов детонировала от первых взорвавшихся, и получился огромный, многоступенчатый «БУМ!». Добрая треть лагеря превратилась в жуткое подобие окровавленной мусорной свалки. Еще на одной трети долины палатки оказались повалены.

Когда Семен вернулся на прежнюю позицию, стали видны обратные действия артиллеристов: город оставили в покое, понимая, что главная опасность для всей оккупационной армии теперь исходит только со стороны летающих на духах Шабенов.

Зэро продолжал недовольно похрюкивать, и Загребной припомнил, что и сайшьюны могут нанести огромный урон противнику. Вопрос заключался только в том, с какой дистанции режущий луч становится эффективным. Все-таки цитадель в крепости они атаковали чуть ли не в упор, а здесь близко подлететь не удастся. Задачу Семен сформулировал, виновников ранения обозначил и даже сделал небольшой рывок в сторону расположенных вдоль побережья пушек. Но никакой помощи от Зэро не последовало. Скорее всего, расстояние не позволяло.

Вот тут и рвануло на скальной гряде! Трияса начала свои диверсионные действия с подрыва малого склада боеприпасов. А потом, так и оставаясь невидимой для человеческих Шабенов, скрупулезно стала уничтожать каждую пушку противника.

Что тут началось! Все остающиеся на позициях пушки стали бегло стрелять по мечущимся по небу шмелям, а выстрелы карабинеров слились в один сплошной гул. Видимо, враг однозначно решил, что уничтожение орудий на гряде – дело рук воздушных наездников. И только когда из сорока пушек не осталось ни единой действующей, во вражеском стане пошла нарастать волной паника. Еще некоторое время дисциплинированно вели огонь артиллеристы расчетов возле берега, но когда и там одно за другим рвануло три орудия, все саниеровцы стали откатываться с позиций и бежать куда глаза глядят. На этом фоне еще лучшим стимулом к побегу стали взрывающиеся патроны – как в ружьях, так и в сумках с амуницией. Бессмысленные и кровавые смерти некоторых карабинеров заставили остальных их товарищей по строю бросать подобное оружие, сбрасывать с себя подсумки с патронами и бежать в поисках ближайшего укрытия.

Когда две основные цепи карабинеров откатились к долине, Семен сделал еще несколько заходов и уничтожил более десяти пушек вдоль побережья. Это и стало последней каплей, подтолкнувшей всю армию королевства Саниеров к тотальному отступлению. Вернее, не отступлению, а паническому бегству, навеянному ужасом несущейся по пятам, неумолимой смерти. Бежали все: и простые воины, и командиры с позиций, и бросившие раненых обозные в лагере, и наверняка уцелевшие, но понявшие бесполезность дальнейшего сопротивления Шабены.