Ну а промышленность, или, правильней сказать, индустриализация, поражала еще больше. Почти в каждом городке дымили трубы каких-то заводиков, маячили огромные цеха современных мануфактур и фабрик. Почти все реки оказались перегорожены плотинами, виднелись столбы с электрическими проводами. Поэтому когда сын с отцом над территорией Жармарини опять полетели рядом, то не сдержались от очередных переговоров.

– Я в шоке! Да здесь не иначе как дочка Эдисона и внучка Ломоносова поселилась! – кричал Загребной.

– Странно, что ты здесь раньше всего этого не заметил, – укорял сын.

– Так ведь все три раза пролетали! При этом или дрыхли, или ночь была. Сильно не присмотришься, да и смысла никакого не видел. Летим себе да и летим. Усталость сказывалась, спали без задних ног.

– Вот и проспали! Точно как наши верховные! – злился Виктор. – Сколько живу в баронстве, но так ни разу и не слышал, чтобы хоть раз рыцари в разговорах о саниеровцах упоминали. Словно на другом конце света те находятся! Только один раз про армейские пилотки мне и удалось узнать. Помнишь, я тебе рассказывал в письме?

– Да помню. Но тогда получается: ты сам прошляпил! Мог ведь нескольких разведчиков послать да выведать, что это за баба, откуда такая взялась да чем занимается.

– Каюсь! Прошляпил! И теперь так зол, что, когда эту козу поймаю, сам лично ей ноги повыдергаю.

Семен ощутил у себя на груди многозначительные поглаживания пальчиками и несколько поумерил кровожадность младшего сына.

– Выдернуть ноги мы всегда успеем. Вначале эту козу еще поймать надо, а до того с массой других дел разобраться.

– Разберемся, отец! Обязательно разберемся!

Радовало, что, несмотря на недавние ранения и утреннее недовольство очередным полетом, сайшьюны летели пока без единой посадки. Да и скорость поддерживалась гораздо большая, чем когда шмели кормились маленьким планктоном из второго слоя. Видимо, работоспособность этих великолепных покорителей воздушного океана напрямую зависела от качества пищи в их вместительных желудках.

А вскоре и цель данного перелета показалась на горизонте.

Сам Вадерлон отстоял от морского берега километров на двадцать, но судоходная даже гораздо выше по течению Кобрь позволяла заходить в городские порты самым большим боевым кораблям. Причем все основные городские районы находились на левом берегу, что в случае войны с королевством Саниеров сыграло отрицательную роль. Конечно, огромная стена защищала столицу с юга, юго-востока и с востока, но широкие просторы реки дали бы обороняющимся больше шансов противостоять артиллерийскому обстрелу. В данном случае открытые пространства пригородных полей, приспособленные под лихую атаку закованных в броню рыцарей, только улучшали обзор противнику и в полной мере позволяли использовать преимущества огнестрельного оружия.