Виконт так и не остановился на первой фразе, а продолжил с капризным недовольством:

– Уже которую границу проезжаем, а нам хоть бы кто сопротивление оказал. Что за государства такие пошли?! А здесь так вообще докатились до абсурда: даже на заставах никого не оставили.

– Да, несколько странно выглядит такая халатность пограничников, – вступил в разговор маркиз Вилинам. – Но мне кажется, это совсем не связано с прохождением здесь личной армии Загребного. Ведь пограничники королевства Бультов и сами не знали о нашем прибытии. Мы ведь и так движемся быстрей посыльных и голубиной почты.

– Ну это ты уже загнул! – опять возмутился виконт Гредиллен. – Быстрей?! Ха! Да эти из королевства Бультов о нас прекрасно знали, просто притворялись и делали вид, что рады встрече. А сами радовались по другому поводу: что мы, никого не убив, так и покидаем их драное государство.

– Какой же ты кровожадный, – вздохнул барон Катизер.

– Да? На себя посмотри!

– Да я в том смысле, что за желанием махать мечом многих деталей не замечаешь. Бультовцы и сами невероятно поражены, что все пограничные заставы октавианцев два часа назад спешно снялись с места и подались в глубь своих территорий. О чем это говорит? Только об одном: скоро будет сражение. Или у них там какая потасовка началась, или против нас какая-то пакость готовится.

– Точно! – возрадовался виконт. – Скорее всего, сегодня и сразимся! А то и раньше!

– Вчера, что ли? – с язвительностью поддел товарища маркиз Вилинам. – У нас на час пути во все стороны отправлены разъезды, и пока от них ни одного тревожного сигнала.

Захватить разъезды в плен противник тоже не мог: те передвигались только в пределах видимости друг друга. Да и некоторыми сигнальными новшествами каждый разъезд был оснащен по максимуму. Двигаясь в подобном темпе, личная армия Загребного вполне могла добраться к столице королевства Октавия уже поздним вечером и при желании устроить большой привал под крепостными стенами. Но если октавианцы и в самом деле решили приготовить засаду или дать полноценное сражение проходящему транзитом войску, то их отвод передовых пограничных частей выглядел вполне логичным и правильным. А правильная позиция в отношении верховых животных могла и в самом деле сказаться на окончательном итоге любого поединка. О чем опять барон Катизер не преминул упомянуть с нотками превосходства в голосе:

– Вот потому и не стоит устраивать лихие, безрассудные скачки!

Этим он себя и успокаивал, и виконта вызывал на новый виток споров. Гредиллену не стоило повторять дважды, потому что и он умел возразить с военной точки зрения с большим резоном: