Эмден, приложившись к стандартной фляжке с тоником, сделала короткую паузу.

— Есть задокументированные свидетельства того, как стая в три-четыре десятка примитивов, управляемая элитной особью уровня "они", полностью выносила стаю численностью в четыре-пять сотен примитивов под управлением двух-трёх Глубинных уровня "они" или даже химэ. И потому, — Ада, присев на бетонный блок, непонятным взглядом посмотрела на так и не убранную фляжку. — Потому главное в глубоком рейде — выносить высших. И очень быстро бегать.

— Запомните, Девы, — взгляд Эмден налился яркой, обжигающей зеленью. — Чем меньше прайм-особей в противостоящей вам формации останется, тем больше шансов выжить.

— Госпожа Ада, — протянула руку Катарина, вызвав формулировкой улыбки у русскоговорящей части группы. — А если обнаружили, и прайма прикрывает москитный флот?

— Хороший вопрос, — согласилась легендарная Дева Флота. — Через москитный пробиться может, разве что, лакишот, золотой выстрел, которых, в лучшем случае, один на пару тысяч, в противном случае…

— Смерть? — тихо поинтересовалась Муракумо.

— Да, — коротко ответила Эмден.

— И… этому ничего нельзя противопоставить?

— Можно, Шинджу, можно. Только вот шансы выжить почти равны нулю. На личном примере: не раз бывало, что приходилось выводить ГЭУ на запороговый максимум, готовясь подорвать себя… Слава всем морским богам, эта окончательная участь меня пока миновала… Но — было сложно. Очень сложно. И, чего уж таить, пару раз я оставалась в живых исключительно благодаря вмешательству Дев Летучего Голландца.

Ада сказала это настолько просто и буднично, что до нас ещё очень долго доходил смысл произнесённых слов.

Успели в среде канмусу сформироваться свои легенды. Фусо мельком рассказывала о паре из них: о Вечной Деве, что незримо стоит за плечом каждой из тех, кто идёт в заведомо обречённый бой; она сражается бок о бок, одним своим присутствием внушая уверенность в своих силах и даря шанс на победу — и ничем иным нельзя объяснить, почему же иногда Девы, по недосмотру разведки и просчётам командования отправленные тупо на убой, возвращаются из похода живыми, здоровыми и на невозможном эмоциональном подъёме.

Вечной не молятся, но, выходя в море, обязательно оставляют под пирсом ли, или на прибрежном камне, или на любой другой примечательной детали берега что-нибудь личное, желательно, но не обязательно, дорогое — как память. Серьги, запаянные в пластик конверты, счастливые монетки, фрагменты закладной доски, да те же фенечки, активно сплетаемые в промышленных масштабах каждой третьей канмусу. Всё идёт в ход. Говорят, Вечной Деве так проще найти путь к тем, кто попал в беду.