Закрыла дверь в ванную. Потерпят, не маленькие. Не может же она все делать за них.

49 Просьба о покровительстве

49

Просьба о покровительстве

А за двенадцать часов до этого Разгут уговаривал Иаила:

– Терпение, терпение.

Терпение. Даже когда его самого что-то подмывало изнутри. Сейчас, когда с момента Пришествия миновало двое полных суток, это давалось с трудом. Перед Иаилом он делал вид, будто так и надо, но втайне тоже начал тревожиться.

И где, спрашивается, просьбы о покровительстве? Он просчитался? Такой отличный был план. Появиться во всем блеске славы – и люди сами падут ниц и предложат все, что только пожелаешь. Вышло иначе. Президенты, премьер-министры, Его Святейшество Папа. Они с удовольствием раскатывали перед императором ковровые дорожки. Кланялись, лебезили. А когда дело доходило до вооружения загадочного легиона… О, как же можно без досконального анализа вопроса? А присмотр? А контроль?

Комитеты. Комиссии.

Я уже согласен на полоумного тирана-мясника, нетерпеливо думал Разгут. Только избавьте от комиссий и комитетов!

И еще: пока тянется вся эта свистопляска с президентами, премьерами и папами, куда подевались самые ушлые теневые воротилы? Группировки. Фанатики. Сектанты, с восторгом ожидающие Судного дня. Сектанты, бегущие адского пламени. Им давно следовало становиться в очередь, просить о покровительстве, давать взятки, любой ценой добиваться разговора наедине. Заберите нас! Нас! Сначала нас! Сожгите весь мир, сдерите кожу с грешников, только возьмите нас с собой!

Их тут всегда кишмя кишело. И где они сейчас, спрашивается? Или Разгут неверно оценил страх человечества перед концом света? Неужели организованный им спектакль произвел недостаточное впечатление?

Иаил пребывал в мерзком настроении. Он метался по роскошным апартаментам, то изрыгая хулу, то храня ледяное молчание. Он сыпал проклятия тихим голосом, под нос, не позволяя себе ни капли «неангельских» манер, которые пришлись бы его благочестивым хозяевам, что называется, против шерсти. Он играл свою роль без антрактов: на дипломатических приемах, на тожественных обедах, везде и всегда. Католическая церковь устраивала процессию за процессией, и, конечно, им на этом маскараде отводилась главная роль. Еще одна церемония, думал Разгут, на которой мне придется грушей болтаться на спине Иаила и слушать, как старикашка в дурацком халате болтает на латыни, – и я завизжу!

Завизжу и стану видимым – просто чтобы придуркам жизнь медом не казалась.

Поэтому он с такой вспышкой надежды наблюдал за робкими шаркающими пританцовками, которые исполнял у дверей один из слуг папского дворца.