Говорил он, как обычно, спокойно, размеренно, но противиться вежливым приказам было невозможно. Да и незачем — страсти, желания блекли в присутствии Эйалэ, теряли смысл. Хотелось застыть неподвижно и глядеть до скончания веков, как горный туман за стеной переползает с вершины на вершину…

Южная ветресса поспешно отвела глаза и, чтобы сбросить подкрадывающееся оцепенение, принялась отряхивать запыленные шаровары. Покончив с одеждой, она поправила золотые браслеты на запястьях и щиколотках и нехотя опустилась на мягкое сиденье напротив брата.

— Итак, тебя что-то тяготит? — Он вернул колокольчик на место, в то же мгновение безвольная фигура привратницы возникла в полумраке комнаты. Карминовые губы пятном алели на выбеленном лице.

Фаруна поежилась, взглянув на нее. Почему помощницы старшего верховного вечно напоминают призраков?

— Вижу, ты волнуешься за Хёльмвинда… — Восточный ветер принял очередную чашку из рук служанки, и она поплыла в сторону гостьи.

— Разумеется! И тебе следует задуматься о его благополучии. Я знаю, брат искал кое-что в старых ветряных чертогах…

Облик Эйалэ остался, как прежде, безмятежным.

— Пускай… Отчего дела его так заботят тебя?

— Потому, — верховная понизила голос, — что мне известно: Хёльм был в сторожевой башне в Море штормов.

— До сих пор не вижу причин для тревоги. — Восточный ветер аккуратно заправил тонкую косицу за ухо, и прическа его вновь стала идеальной.

— Хватит притворяться! — не выдержала ветресса. Горячий вихрь приподнял ее блюдце высоко над столом. — Пусть мне неведома и половина секретов верховных, но уж про Хёльма я могу сказать точно: тьер-на-вьёр вскружила ему голову.

Несколько кусочков сахара резко взлетели к потолку и плюхнулись в чашку, расплескав кругом янтарную жидкость.

— И если сейчас мы никак не отреагируем на его выходки, быть беде…

В обычной ситуации Эйалэ повел бы с сестрой долгие пространные беседы, от которых она сама бы поспешила сбежать как можно скорее. Но сейчас времени не осталось. Требовалось избавиться от Фару, иначе оказия с северным владыкой грозила обернуться катастрофой.

Так что верховный поймал в плен гипнотического взора горящие негодованием очи южной гостьи и произнес вязким, как паутина, голосом:

— Уверяю тебя, сестра, Северный ветер не сообщает никому о своих замыслах… Более того, он редко гостит у меня…

Но договорить Эйалэ было не суждено. Заламывая руки, кувыркаясь в воздухе, в покой влетел перепуганный Ирифи.

— Беда! — завопил он что есть мочи. — Хёльмвинд прибыл в Вишневый дом, а следом ведьма, погубившая Розу Ветров!