Были здесь и другие секреты. Как убить человека на расстоянии, просто посмотрев на него. Как заставить подчиняться. Как сделать землю бесплодной, отравить воду в реках и колодцах, умертвить скотину и лошадей. Собрать из погибших птиц человекоподобное существо и натравить его на эйва. Заставить врага впасть в панику. Вселить отчаяние в солдат. Убедить военачальника наложить на себя руки.

Она старательно читала, ничуть не жалея, что не умеет делать все то, о чем пишет Дакрас, разглядывая зловещие наброски страшных существ, могил, пирамид и урочищ, засыпанных обглоданными костями.

Пока туаре шел по каменистым пустошам, петляя среди высоких сухих колючих растений, распугивая ящериц, Лавиани часами следила за лицом девушки, легко понимая ее эмоции.

Однажды Шерон, заложив страницу пальцем, посмотрев на уснувшую на подушках Бланку Эрбет, шепотом спросила у сойки:

— Читала ее?

— И не подумала даже. За всю дорогу я не разворачивала сверток.

— Тебе не было любопытно?

— При чем здесь любопытство, рыба полосатая? Это книга смерти, и нормальным людям открывать ее просто опасно. Вдруг меня поразит удар или я сойду с ума? Ладно, ладно! Шучу. Я бы не подсунула тебе столь опасную вещь. Просто не вижу смысла тратить время на то, что мне не пригодится. Я стараюсь рационально расходовать дни своей жизни. Но когда наблюдаю за тобой, мне кажется, что тебя стошнит. Или ты швырнешь ее в стенку шатра. Или закроешь и больше уже никогда не вернешься к ней.

Шерон действительно отложила дневник тзамас в сторону и, подтянув колени к подбородку, оплела их руками.

— Я очень благодарна тебе за этот подарок, Лавиани. И не хочу, чтобы ты решила, что я ною или жалуюсь. Но это отвратительно и… в большинстве случаев бесполезно для меня. Я не стремлюсь убивать, а также управлять тем, что уже мертво. Я всего лишь хочу овладеть даром, который пробудился во мне на Талорисе, без моей воли и моего желания. Хочу, чтобы он не подчинил меня себе, не заставлял ощущать болезненный голод, чтобы я не вздрагивала, стоит лишь оказаться рядом с кладбищем… Здесь бесценные знания, но почти ничем я не смогу воспользоваться, потому что либо не понимаю этого, либо не захочу брать на свою совесть подобный груз.

— Груз, совесть, — усмехнулась сойка, внезапно пересев поближе. — Вот что я тебе скажу, девочка. Груз всегда растет на нашем хребте, и с каждом годом он только больше. Все мы совершаем те или иные ошибки и берем на себя ответственность за то, что делаем. Идеально прожить жизнь пока еще ни у кого не получалось, даже у идиотов, не понимающих, на каком свете они находятся. Что же касается совести — к шауттам эту тварь. Иногда приходится действовать вопреки совести. И выскажу мудрейшую мысль: лучше уметь убивать и поднимать мертвых, чем оказаться в ситуации, когда это может спасти жизнь тебе или тем, кто дорог тебе — и не уметь этого делать. Послушай старую циничную женщину. Я бы многое отдала, чтобы спасти своего учителя, отравленного ядом алой тихони. Чтобы защитить отца моего сына. И чтобы мой сын был жив. Если бы сейчас меня поставили перед выбором — их жизнь или смерть сотни человек, я бы плюнула на совесть, справедливость и все то, что считается правильным. Свой выбор я бы сделала сразу и без колебаний, но штука в том, что мне никто не предоставит такого второго шанса. А у тебя, возможно, он еще появится — спасти кого-то. И ты упустишь его, если откажешься учиться.