Если, конечно, его можно было назвать платьем. Мой наряд представлял собой две полосы тонкой, прозрачной ткани, едва прикрывавшей грудь. На плечах он скреплялся золотыми брошками. Полосы опускались к бедрам, перехваченным поясом, который щедро украшали драгоценные камни. Ниже шла одна широкая полоса белой ткани, прикрывавшая ягодицы и то, что между ног. Спину мне оставили почти открытой, и она мерзла, поскольку в комнате было не слишком тепло.

Холод меня и разозлил. Я и так вдоволь насиделась в ледяной камере и теперь потребовала, чтобы мне дали еще какую-нибудь одежду. Фэйки не обращали внимания. Их лиц я по-прежнему не видела, зато очень хорошо чувствовала силу призрачных пальчиков: за попытку сорвать с себя мерзкие тряпки, мои руки словно в клещах зажали.

— Я бы не стал этого делать, — послышался знакомый голос.

У двери, скрестив руки, стоял Ризанд.

Конечно же, это его замысел. Такая мысль мелькнула у меня, еще когда служанки стали дорисовывать татуировку.

— Наш уговор пока не вступил в действие, — хмуро бросила я ему.

Странно, но моя интуиция, подсказывавшая, как вести себя с Тамлином и Ласэном, совершенно исчезала, когда рядом оказывался Ризанд. Я превращалась в безмозглую дуру.

— Мне понадобилось сопровождение для сегодняшнего торжества. — В его фиолетовых глазах вспыхивали и гасли звезды. — А когда я подумал, что ты проведешь эту ночь в сырой, холодной камере…

Ризанд махнул рукой. Служанки покинули комнату, пройдя сквозь закрытую дверь. Я вздрогнула. Наверное, при Дворе ночи каждый умел проходить сквозь двери и узкие щели. Увидев это, Ризанд усмехнулся.

— Ты выглядишь так, как я и представлял.

Когда-то те же слова шептал мне Тамлин. Я их забыла, а сейчас они выплыли из закоулков памяти.

— А зачем все это? — сердито спросила я, указывая на раскрашенное тело и подобие платья.

— Твой наряд очень важен, — сухо ответил Ризанд. — Как еще я могу узнать, дотрагивался ли до тебя кто-то?

Он подошел ближе. Я по привычке сжалась. Палец Ризанда коснулся моего плеча, смазав краску, но, едва он убрал палец, первоначальный узор восстановился сам собой.

— Ткань платья и твои движения не повредят узоров, — пояснил Ризанд и наклонился ко мне, его зубы блестели возле самой моей шеи. — Я точно помню, где находились мои руки. Но если тебя захочет потрогать кто-то другой, скажем какой-нибудь верховный правитель, любящий весеннюю пору, я сразу узнаю.

Он слегка щелкнул меня по носу.

— Знаешь, Фейра, я очень не люблю, когда другие лапают то, что принадлежит мне, — вкрадчивым шепотом добавил Ризанд.