Мне показалось, что мой живот набили льдом. Каждый месяц я на одну неделю буду оказываться во власти Ризанда. Он наверняка думает, что так продлится до конца моей жизни.

— Идем. — Ризанд поманил меня, открывая дверь. — Мы рискуем опоздать.

* * *

Мы шли по коридорам, и звуки празднества становились все громче. Но сейчас я не могла радоваться чужому веселью и даже своей временной свободе. Мое лицо пылало. Внутри я выла от своего наряда. Каждый желающий мог сколько угодно пялиться на мою грудь, да и на все остальное тоже. Спину густо покрывала гусиная кожа, ноги и бока — тоже. Мне приходилось стискивать зубы, иначе они тут же начинали стучать от холода. Оставалось надеяться, что там, куда меня вел Ризанд, будет громадный, жарко пылающий очаг.

Опять странная, раздрызганная музыка, которую я уже слышала. Опять высоченные каменные двери… Тронный зал. Нет! Куда угодно, только не сюда.

Придворные глазели на нас. Кто-то кланялся Ризанду, другие скользили глазами по мне. Я заметила братьев Ласэна. Увидев меня, они заулыбались — паршиво и по-волчьи.

Ризанд не держал меня за руку, однако шел рядом, почти касаясь плечом, показывая всем и каждому, что я принадлежу ему. Я бы не удивилась, если бы он нацепил на меня ошейник и вел на поводке. Возможно, еще додумается. Татуировка на руке и ее продолжение по всему телу — зримое напоминание об уговоре, на который я была вынуждена согласиться.

Вокруг зашептались. Крики и музыка стихли. Толпа расступилась, освобождая нам путь к помосту Амаранты. Я старалась идти с высоко поднятой головой, которую нещадно сдавливала тяжелая диадема. Я справилась с первым заданием Амаранты. Я справилась с ее дурацкими «работами по дому» и потому имела полное право не опускать головы.

Тамлин сидел рядом с Амарантой, все в той же одежде и без оружия. Его лицо по-прежнему закрывала маска, а значит он все еще сопротивляется Амаранте. Ризанд говорил, что выберет подходящий момент и расскажет Тамлину об уговоре со мной. Расскажет, ударив побольнее, и будет наслаждаться. Мерзавец. Коварный, расчетливый мерзавец.

— С праздником середины лета! — сказал Ризанд, кланяясь Амаранте.

Сегодня на ней было довольно скромное платье лавандового цвета с пурпурными вставками. По сравнению с ее ухоженной красотой я выглядела дикаркой.

— Что ты сделал с моей пленницей? — спросила Амаранта, слегка улыбнувшись одними губами.

Лицо Тамлина окаменело. Пальцы до белизны в костяшках сжимали подлокотники трона. Никаких когтей. Какие бы бури ни бушевали у него в душе, Тамлину пока удавалось их сдерживать.