Я была не в состоянии поднять кинжал. Я даже не могла приблизиться к ней.

— Позволь мне пройти через врата, дай узреть бессмертную землю, полную молока и меда.

По моему лицу и шее катились немые слезы. Они падали на замызганный воротник камзола. Слушая молитву обреченной, я знала: та бессмертная земля навсегда для меня закрыта. Матерь, которой молилась женщина, никогда меня не обнимет. Спасая Тамлина, я обрекала себя на проклятие.

Я не могла совершить второе убийство. Не могла снова поднять кинжал.

— Да не убоюсь я зла, — шептала женщина, глядя на меня, в меня, в мою душу, рассекаемую на куски. — Да не восчувствую я боли.

Я громко всхлипнула и простонала:

— Прости меня… если можешь.

— Да вступлю я в пределы вечности, — спокойно шептала она.

Я плакала. Мне открылся иной пласт ее молитвы. «Убей меня не мешкая, — говорила женщина с бронзовыми глазами. — Сделай это быстро. Избавь меня от мучительной смерти. Убей одним ударом». Ее бронзовые глаза были спокойными, с оттенком печали. Ее хладнокровие угнетало сильнее, чем стоны и мольбы первой жертвы.

Плач в толпе зрителей стал громче. Я слышала несколько голосов. Наверное, ее родные и друзья. Второй кинжал показался мне тяжелее первого. Я не могла смотреть на свою руку, блестящую от чужой крови.

Было бы куда достойнее отказаться и умереть самой, чем убивать невиновных. Но… но…

— Да вступлю я в пределы вечности, — повторила фэйка, подняв голову. — Не бойся зла, — прошептала она — уже для меня. — Не чувствуй боли.

Я сжала ее худенькое плечо и вонзила кинжал ей в сердце.

Женщина шумно вздохнула. Ее кровь красным дождем пролилась на пол. Я снова посмотрела на ее лицо. Глаза женщины закрылись. Она сползла на пол и больше не шевельнулась.

Я ушла от себя куда-то далеко. Очень далеко.

Зрители переминались с ноги на ногу. Многие шептались. Многие плакали. Я отшвырнула кинжал, он упал с глухим стуком. Почему-то теперь, когда между мною и свободой оставалась всего одна жертва, Амаранта продолжала злорадно улыбаться. Я взглянула на Ризанда. Тот безотрывно смотрел на самозваную королеву.

Еще один фэйри — и мы свободны. Еще один удар моей руки.

Или два. Второй, не останавливаясь, тем же кинжалом, себе в сердце.

Так будет легче. Лучше самой оборвать свою жизнь, чем смотреть на то, что я сотворила.

Слуга протянул мне подушечку с третьим кинжалом. Я потянулась к нему, но в этот миг караульные убрали мешок с головы третьей жертвы.