Она говорила что-то еще… что-то про помощь. Про последнюю часть проклятия, о которой не могла рассказать и которая каким-то образом должна мне помочь… Единственной подсказкой служанки был совет… вслушиваться. Вслушиваться в то, что услышу… словно я уже знала все необходимое.

Я опять повернулась к Тамлину. Замелькали воспоминания — водопад красок и слов. Тамлин был верховным правителем Двора весны. Чем это мне помогло? Чем помог Великий Ритуал? Ничем.

Тамлин врал мне обо всем. О причине, по которой я оказалась в его поместье. О том, что происходило на его землях. Проклятие не позволяло ему говорить правду, но он и не делал вид, будто все прекрасно. Нет. Тамлин врал, объясняя настолько, насколько мог, а мне с каждым днем и каждым событием становилось все яснее: на земли Двора весны надвигается что-то страшное и неотвратимое.

Аттор в саду. Благодаря Тамлину ни я, ни чудовище не увидели друг друга. Но Тамлин подвел Аттора к месту, где меня спрятал, чтобы я услышала их разговор.

И когда они с Ласэном говорили о проклятии, Тамлин не просто так оставил открытыми двери столовой. Тогда я этого не понимала. Тамлин нарочно выбирал места, где я могла подслушать. Он хотел, чтобы я подслушала.

Он хотел, чтобы я знала… вслушивалась, поскольку эти знания… Я лихорадочно вспоминала все разговоры, ворочая слова, будто камни. Я искала ту часть проклятия, о которой фэйри не могли рассказать мне сами, но Тамлину требовалось, чтобы я догадалась…

«Госпожа не заключает сделок, которые ей невыгодны».

Она никогда не допустит гибели того, кого так страстно жаждет, а Тамлина Амаранта жаждала не меньше, чем я. Но если я его убью… Либо она знала, что я этого не сделаю, либо вела какую-то очень опасную игру.

Моя память перетряхивала разговоры, пока не всплыли слова Ласэна. Все вокруг замерло. Я узнала то, что требовалось!

Затаив дыхание, я вспоминала разговор Тамлина и Ласэна в столовой. Мысленно я видела двери, открытые чуть ли не настежь. Подходи и слушай. В первую очередь ты, глупая Фейра.

Я вспомнила слова Ласэна, произнесенные с горькой усмешкой: «Мне больно видеть, как ты спотыкаешься на каждом шагу. Где твое каменное сердце? Не стало ли оно мягким, как воск?»

Стоило мне взглянуть на Тамлина, и память подкинула другое воспоминание. Аттор, пробравшийся в сад поместья. Его отвратительный смех. И слова: «У тебя каменное сердце, Тамлин. Но и внутри каменного сердца бывает достаточно страха».

Амаранта не позволит мне убить Тамлина по-настоящему. Она знала, что я не смогу его убить.

Его сердце невозможно пронзить этим кинжалом. Сейчас оно превратилось в камень.