Женщина в свите Таркина наградила Амрену неприязненным взглядом. Красные губы Амрены расплылись в улыбке.

— Примите мои соболезнования, — добавила она с искренностью змеи.

Коварные, жестокие… Вот такими гостями были Амрена и Риз… Такой же гостьей была и я сама.

Риз указал на меня:

— В Подгорье было не до церемоний знакомства. В общем, Таркин, это — Фейра. Фейра, это — Таркин.

Никаких титулов. Либо Риз это сделал намеренно, чтобы позлить хозяев, либо он не считал нужным тратить время на титулы.

Глаза Таркина — бирюза чистейшей воды — остановились на мне.

«Я помню тебя, я помню тебя, я помню тебя».

Верховный правитель Двора лета не улыбался.

Я придала лицу бесстрастное, слегка скучающее выражение.

Затем взгляд Таркина переместился на мою грудь. Он откровенно пялился в широкий вырез платья, словно был способен увидеть, куда попала искра жизни, искра его силы.

Риз перехватил его взгляд:

— Да, Таркин. Ее груди привлекают внимание. Пусть и невелики, зато сочны, как спелые яблоки.

Я хотела нахмуриться, но вместо этого повернулась к Ризу и посмотрела на него с тем же нагловатым бесстыдством, с каким он смотрел на меня и остальных.

— Вот оно что! А я-то думала, ты восхищаешься моими губами.

Глаза Риза вспыхнули и тут же погасли. Чувствовалось, мой выплеск его удивил и порадовал.

Мы оба смотрели на хозяев летних владений. Те по-прежнему стояли с каменными лицами, застыв как изваяния.

Похоже, Таркин пытался оценить отношения между мною и моими спутниками.

— Наверное, тебе есть о чем рассказать, — осторожно произнес он.

— Нам всем есть о чем рассказать, причем с избытком, — сказал Риз, недвусмысленно кивая в сторону стеклянных дверей. — Но вначале было бы недурно уйти с этого солнцепека.