Когда-то я искренне любила Тамлина. Верховного правителя, вырвавшего меня из нищеты и показавшего чудеса Притиании. Я любила верховного правителя, который подарил мне возможность есть досыта и заниматься живописью в свое удовольствие. Надо отдать ему должное: мое выживание в смертном мире сменилось жизнью, о какой я не смела и мечтать. Наверное, часть моей личности, хоть и не самая большая, так и продолжала бы любить его и смотреть ему в рот, но… Амаранта сломала нас обоих. Или сломала меня настолько, что прежний Тамлин и нынешняя я уже не могли жить вместе.

Я могла признать новую реальность, отпустив старую. Поначалу это было тяжело, но случившееся… возможно, все к лучшему.

Скрип ступенек сообщил о возвращении Риза. Вскочив с кровати, я открыла дверь раньше, чем он постучал. Риз вернулся с подносом, уставленным едой. Помимо тарелок, там стояла бутылка вина и два бокала.

— Не могу понять, чем пахнет это жаркое, — сказала я, пропуская его.

Поднос Риз был вынужден поставить на кровать. В комнатенке попросту не хватало места для стола.

— Повар меня уверял, что это крольчатина.

— Будем надеяться, что бедняга-кролик еще сегодня утром прыгал по двору, — сказала я.

Риз улыбнулся, и от его улыбки по коже поползли мурашки. Я осторожно присела на кровать, стараясь не опрокинуть поднос, и подняла крышки мисок с жарким.

— А что в нижних тарелках?

— Мясной пирог. Чье это мясо, я спросить не решился.

Я сверкнула на него глазами. Риз протискивался между шкафом и кроватью, зажав в руке мешок.

— Ешь, пока горячее, — сказал он мне. — Я тем временем переоденусь.

Я совсем забыла, что он до сих пор таскал на себе мокрую, промерзшую одежду.

— Тебе нужно было сначала переодеться, а потом идти за едой.

Я поймала себя на том, что выговариваю ему, как Неста.

Не знаю, вкусным ли было принесенное жаркое. Главное, оно было горячим, и струйки пара приятно согревали мое озябшее лицо.

Комната наполнилась хлюпающими звуками мокрой одежды, которую Риз с себя снимал. Я старалась не думать о его золотистой груди, татуировках и твердых как камень мускулах.

— Ты сегодня весь день упражнялась. Поскорее накормить тебя горячим — это все, что я могу в здешних условиях.

Я откусила кусочек мяса. Тощее, но съедобное и, что важнее всего, горячее. Я молча ела, слушая хруст и шелест надеваемой Ризом сухой одежды. Я старалась думать о купании в ледяной воде, о гнойных ранах, о какой-то гадости, поражающей ногти на ногах. Словом, о чем угодно, только не о его голом теле… и кровати, на которой я сидела. Я налила себе вина, затем наполнила и бокал Риза.