— Мы нуждались в этих сведениях.

— Разумеется, нуждались. А теперь представь, каково мне было смотреть Ризу в глаза и говорить, что сама не знаю, где ты? Приятно сознавать, что ты ловко меня одурачила?

Ногти Мор скребли по щекам, еще больше размазывая грязь и следы крови.

— Я думала, что ты сообразительнее. И… порядочнее.

Ее слова превратились в огненную полосу, которая прожгла меня насквозь.

— Я не собираюсь это слушать.

Я повернулась, чтобы уйти, но Мор крепко схватила меня за руку:

— Нет, послушай. Риз может улыбаться и всем дарить прощение, но это не освобождает нас от ответственности перед ним. Ты — моя верховная правительница. Я и все мы должны тебе помогать. А получается, что ты нам не доверяешь и не нуждаешься в нашей помощи. Более того, считаешь нас досадной помехой твоим замыслам, которые тебе понадобилось осуществлять в одиночестве. Как мы должны себя при этом чувствовать? Молча глотать твое вранье?

— Ах, тебе захотелось поговорить о вранье? — вдруг вырвалось у меня.

Я жалела, что не убила Ианту собственными руками. Это дало бы выход гневу, бурлящему в душе.

— А как насчет того, что ты каждый день врешь себе и всем нам?

Мор замерла, но моей руки не выпустила.

— Ты сама не знаешь, о чем говоришь.

— Отчего же? Знаю. Почему ты не сделаешь шаг навстречу Азриелю? Зачем позвала Хелиона в свою постель? Тебе это не принесло никакого удовольствия. Я видела, какой подавленной ты была на следующее утро. Так что, прежде чем обвинять других во вранье, получше посмотри на себя.

— Довольно, — прошипела Мор.

— Что, не нравится, когда гладят против шерсти? Когда лезут в твои замыслы? Вот и мне не нравится.

Мор выпустила мою руку:

— Убирайся.

— С радостью, — огрызнулась я.

Я вышла, не оглядываясь. Наверное, Мор слышала не только мои шумные шаги по чавкающей глине, но и стук бешено колотящегося сердца.