Эту тему Зоя обсуждать не любила. Она просто взяла и сожгла свое прошлое, как будто подпалила фитиль динамитной шашки.

– Что, по-твоему, подпитывает ее гнев? – задал вопрос Николай.

– Ненависть?

– Своего рода. Разные виды топлива горят по-разному, одни быстрее, другие жарче. Простая ненависть – это один вид топлива, а ненависть, выросшая из преданности, – совершенно другой, она и полыхает иначе.

Юрий провел костлявой рукой по грубой материи своей рясы.

– Я читал исторические хроники. Он творил жестокие вещи, знаю, но…

– В книгах рассказано далеко не все.

– Да, да, разумеется. Тем не менее я пришел к выводу, что… отчасти понимаю мотивы Дарклинга.

– А как насчет методов?

– Методы были чересчур радикальны, – признал Юрий. – И все же… порой их применение оправданно, разве не так?

– Юрий, если хочешь сохранить голову на плечах, никогда не произноси этого в присутствии генерала Назяленской. Хотя в чем-то ты прав.

Монах растерянно заморгал.

– Да?

– Дарклинг хотел мира. Хотел сделать Равку сильной, обеспечить безопасность гришам. Как правитель я ставлю перед собой те же цели.

– О, да! – с жаром согласился Юрий. – Дарклинга нельзя назвать хорошим человеком, однако он, безусловно, был дальновиден и…

Николай предостерегающе вскинул ладонь. Вряд ли Юрия удастся переубедить, но если он преклоняется перед Дарклингом, пусть делает это с открытыми глазами. Что касается Николая, то его беспристрастность тоже имеет пределы.

– Есть разница между дальновидностью и заблуждением. Дарклинг утверждал, что служит на благо Равки, однако это изменилось, как только Равка перестала служить его интересам. Он также декларировал свою любовь к гришам, но эта любовь испарилась, когда они отказались признать его повелителем. Он нарушил собственные правила, а заодно чуть не уничтожил свой народ.

Юрий беспокойно пожевал губами.

– Продолжай, – велел король. – Вижу, тебе еще есть что сказать.

Монах поправил очки.