– Тогда я буду стараться ради всех нас.

Григорий подался вперед – множество человеческих голов с темными глазами и звериными пастями, полными острых зубов. Николай усилием воли заставил себя остаться на месте.

– Ты должен, друг мой. Все взаимосвязано. Мир меняется, как и сила гришей. Даже если Каньон продолжит свое существование, прежним ему уже не быть.

Николай и сам чувствовал этот рывок к переменам. Границы смещались, появлялось новое оружие. Невозможно предсказать, что будет дальше.

– Юрий утверждает, что грядет Эра Святых.

Григорий вздохнул, и его вздох разнесся по комнате, словно порыв ветра.

– Знаешь ли ты, что пробудило монстра, живущего у тебя внутри? Почему после стольких лет возродилась сила Дарклинга? Виной всему парем. Наркотик сделал возможным недопустимое. Изменил пределы силы гришей.

– Парем?

– Если полностью его уничтожить…

– Мы пытались.

Клыки во множественных ртах Григория вытянулись и заострились еще больше.

– Нет. Вы пытались изменить формулу парема, подчинить его себе. В этом и есть соблазн силы.

Николай вынужден был признать, что это так. Он давно знал: не в его стране, так в другой со временем найдут способ обуздать мощь наркотика, даже без познаний Кювея. Но тогда получается, что эксперименты в Равке…

– Я сам разбудил демона.

Головы Григория закивали.

– Мы все связаны, король Николай. Гриши, Каньон, сила внутри тебя. Каньон – это рана, которая, вероятно, никогда не затянется. Но, возможно, таков порядок вещей. Помни это, когда будешь проходить испытание.

Николай почувствовал, что сейчас нужно бы изречь нечто глубокомысленное, положить руку на сердце и принести торжественную клятву. От этой необходимости его избавил Юрий, вошедший в комнату снаружи. Значит, все это время монах не сидел у себя, бормоча под нос псалмы.

– Санкт-Григорий, – Юрий низко поклонился, стекла очков блеснули, как монеты, – прошу прощения, что помешал.

– Все в порядке, – отозвался Ваятель, однако Николай уже видел, как тот начал съеживаться, как из торса высунулись дополнительные пары рук, которые поволокли его по коридору, словно Григорий торопился увести себя подальше от любопытных глаз. – Удачи тебе, король Николай, – промолвил он и исчез.

– Я… я не хотел его оскорбить, – залепетал Юрий.