— Это вряд ли, — не согласился я с ней, — судя по всему, вас живой тоже не выпустят, если вы этого ещё не поняли: медицинскую помощь не оказали, да и вернувшись, вы можете стукача найти. Поэтому думаю, умрём мы с вами вместе.

— Ты как-то уж слишком спокойно к этому относишься, — проворчала девушка, со стоном пытаясь занять лучшее положение.

Заметив это, я на карачках, поскольку голова всё ещё сильно кружилась, подполз к ней и развернул спелёнатое тело. Голова её при этом качнулась, и она зашипела от боли.

— Я не помню, что случилось, когда ты вышел из машины, — внезапно она пристально на меня посмотрела.

— Мы теперь на «ты»? — хмыкнул я.

Глаза Аяки прищурились.

— Обстановка располагает, — процедила она.

— Ну тогда ладно, — я вернулся к другой стенке и прислонился к ней спиной, закрывая глаза чтобы остановить головокружение, — ты умерла, мне пришлось тебя реанимировать.

— Реанимировать, — словно эхом откликнулась она.

Я не ответил, собираясь мыслями. Единственным положительным моментом в этой ситуации было то, что я поставил в известность Коичи, поскольку, улетая неизвестно куда и насколько, я решил подстраховаться. В остальном дела наши были точно не важными.

Скрип несмазанных петель отвлёк меня от раздумий, и я открыл глаза. В сопровождении знакомого мне Абсолюта-мексиканца и двух японцев, к нам в яму вошёл Орочи Такхакаси. Лицо главы клана выражало смесь радости и удовольствия, тоже, я почувствовал исходило и от него самого в виде эмоций. Следом за ними вошли ещё два мексиканца, которые поставили табурет, и сразу вышли. На него разумеется сел глава клана Такхакаси, который с удовлетворением сначала рассматривал нас, затем сказал:

— Ты думаешь суч…шь, я не узнаю, кто нанёс мне убытки?

— Не понимаю, о чём вы говорите, — я пожал плечами.

Он поднял руку, на его руках закрутились два чёрных браслета и меня резким захватом вздёрнули в воздух, подвесив вниз головой за ноги.

— Прежде чем ты умрёшь, мы поговорим с тобой о его компенсации, — заверил меня он с улыбкой.

Следующие два часа меня в основном избивали, сломав нос, а также несколько рёбер. Для меня это было не сказать, что привычно, но я проходил и не через такое, поэтому просто молчал, чем сильно выводил из себя мучителей. Они не понимали, что происходит, усиливали избиение, я лишь терял сознание, когда боль перекрывала собой мой болевой порог, но меня тут же обливали водой, приводили в чувство и экзекуция продолжалась вновь. С тем же результатом.

Через два часа японцы растерянно стали посматривать на Орочи Такхакаси, который не был так весел, когда появился здесь.