Осознавать, что за война идет,

Но выгодно лихому супостату,

Как можно позже навести на след.

– Лучше в самом бою, – пробасил Ждан.

– А что есть Бородино? – продолжил рассуждать вслух Михаил, – Самое кровопролитное сражение того времени. Странный бой, победу в котором каждая из сторон приписывает себе. Наполеон пишет, что виктория его. Кутузов докладывает царю о нашей победе.

– Какая победа? – из грязного облака, как из лифта, вышел Израдец, – Победить, чтобы потом отступить и сдать Москву?

– И успеть сгруппировать силы, – не соглашался Белый, – Никто не оспаривает, что именно после Бородино, несмотря на Москву, наступил перелом в войне. Голодные французы стали отползать на запад.

– Выясним, – отмахнулся Израдец, – Найду, у кого спросить.

– Не будь уверен. Тут политика, в которой и два человека друг другу правды не скажут. Вернее, у каждого из них своя правда будет. Так что… не факт. Миллион мнений на данный счет. И все они могут, ух, как отличаться.

– Для начала, объясни, с чего решил, что речь идет о Бородино? На треуголку повелся? – недоверчиво спросил Волна.

– Не уверен, но давай попробуем рассуждать. Зачем одевать коменданта в форму наполеоновского офицера?

– Чтобы запутать. Не только одному сражению соответствует эта форма.

– Вариант, не спорю. Но тогда какие еще сражения с такими пушками?

– Да, полно! – воскликнул Михаил, – Одних русско-турецких несколько штук. Крымская война. Войны Петра Великого. Всех и не упомню!

– Ну-у, – протянул демон, – Для турецких, крымских да японских не хватает одного – моря! Морские и прибрежные сражения сразу же исключаем. Логично?

– Типа того, – отозвался Волна.

– Петровские? Во французском мундире? Не думаю!

– Он не в бой в мундире идет, а на переговоры пришел. Может, на сражение другое оденет?

– Может… но мне больше по душе Бородино!

– Да, почему?!! – не унимался Михаил, – Зачем Савриилу наводить на мысль, если не для того, чтобы обмануть?