– Почему вы не применяете заклинание, содержащее их в порядке? – удивилась Ульяна и тут же робко взглянула на Севу, словно спрашивая, потерпит ли Еремей Павлович подобные вопросы.

– Воздушное колдовство, – фыркнул лекарь. – Оно здесь долго не действует, слишком много Земляных магов.

– Об этом я как-то не подумала.

– Приступайте сейчас, чтобы не задерживаться до позднего вечера. А я пойду займусь переуском. И да, поздравляю вас со свадьбой, милая. – Еремей Павлович еще раз оглядел захламленный кабинет, сочувственно вздохнул и вышел.

– Так ты теперь тоже помогаешь Еремею Павловичу? – Мышка забрался на свой тонконогий стул и уставился на Ульяну. – Боги, целительница из Заречья. Это что-то невиданное.

Сева с Ульяной усмехнулись.

– Ну как Густав Вениаминович это допустил? – Мышка сам расхохотался. – Неужели он перестал сомневаться в способностях ведьм к этому тонкому искусству?

– Нет, она просто похожа на его бывшую жену, – сказал Сева, взглядом пытаясь притянуть к себе ближайший ящик: но и ящик, и бумажки в нем слишком часто подвергались магическим воздействиям, что создавало затруднения для Воздушного колдовства.

– О Даждьбог, ты что, в это веришь? – Ульяна уселась прямо на пол и равнодушно порылась в папках. – Вася ради интереса откопал где-то ее фотографию. Ничего общего. Конечно же, Ква всячески пророчествовал на мой счет – и что ничего из меня не получится, и что всех подопытных я ненароком переубиваю, но я стараюсь ставить его пророческий дар под сомнение.

Сева свесился с подоконника и, едва не упав, подтянул к себе один из ящиков.

– Так, помутнение рассудка, – прочитал он на первой попавшейся карточке. – Значит, всех с помутнением рассудка передавайте мне. Судьба велит складывать их в этот ящик.

– Без проблем, – ответила Ульяна и запустила в него целой папкой. – Тогда у меня чур отравления ядами.

– Это ты про настойки Василия? – пошутил Мышка.

Сева засмеялся и раскрыл потрепанную папку, чтобы вытряхнуть из нее давно истлевшие бумажки, не относившиеся к делу больного. Внезапно он умолк и уставился на первую страницу тонкой книжицы, содержащей в себе сведения о пациенте.

«Валерий Брусникин, – гласила надпись. – Охотник на Темных магов».

Дата смерти не стояла.

Сева раскрыл папку и принялся продираться сквозь непонятный почерк.

* * *

Избушка присела, скрипнув створкой отворившегося окна, и задремала. Севе казалось, что он слышит ее равномерное дыхание, хотя такого просто не могло быть. Он лег на кровать и уткнулся носом в подушку, набитую сухими травами. Пряный нежный аромат убаюкивал вместе с размеренным покачиванием старой избы. Клонило в сон, но Сева держался. Он знал, что его там ждет: темное помещение лазарета, звездная ночь, проникающая прямо сквозь потолок, и тонкая фигурка русоволосой колдуньи, которая с призывным взглядом присаживается на край кровати. О, этот сон он успел изучить во всех подробностях! И хоть он манил, Сева решил не поддаваться воле сновидения и открыл глаза.