За стеной стих шум воды, Муромец еще немного повозился в ванной и наконец вышел, случайно грохнув дверью.

– Я еще не сплю, – отозвался Сева, предугадав Митин виноватый взгляд, брошенный в его сторону.

Он еще немного подождал, пока Земляной колдун уляжется на кровати в своей половине комнаты, и только тогда завел разговор.

– Слушай, я вчера был в Здравнице и нашел там очень странную вещь.

– Копался в ящике Мертвецкого? – усмехнулся Митя.

– Можно и так сказать. Мы действительно разбирали ящики, только вместо личных вещей целителя они содержали карточки с историями болезней. Мне достались психические и нервные расстройства. Сам знаешь, такое с колдунами случается нечасто.

Митя что-то неразборчиво пробормотал.

– В общем… я нашел там имя одного человека… Понимаешь, живого человека.

– Неужели все остальные скончались от этих недугов? – удивленно спросил Митя.

– Не в этом дело. Просто именно этого мага все считали мертвым. Ладно, может быть, и не все… Но те, кто о нем знает, полагают, что он умер.

– Та-а-ак… и ты думаешь…

– Я не понимаю, как это произошло, – признался Сева. – Зачем-то было сказано, что колдун мертв. А он оказался живым, но помешанным. Скажи, Муромец, вот если бы именно ты обнаружил это, ты поделился бы с кем-нибудь?

– Да! С тобой.

– Не смешно. Должен ли еще кто-то знать о том, что человек жив, если целители это скрыли? И если мы знакомы… хм… допустим… с его родственником?

– Овражкин, да кто это? Скажи, о ком идет речь?

– Валерий Брусникин, охотник за Темными магами.

Сева услышал шорох: ясное дело, Муромец подскочил на кровати и сел.

– Что? Брусникин? – Его голос звенел неподдельным изумлением. – Отец Полины?

– Да, он.

– Он жив?