Максим осмотрелся.

Вокруг, как ни странно, была все та же пустыня. Только вот руины, в которые они тогда полезли, были погребены под песком, словно их новый знакомый им не открывал прохода. Но главное — брачная связь с Хель… она, конечно, сохранилась, но была очень слабая. Настолько, что он ее едва чувствовал.

От осознания этого факт Максим как-то рефлекторно поежился. Нет, ему стало не холодно. Просто очень неуютно.

Вдох. Выдох. Вдох.

'Да вроде нормально все… хм… странно'.

Максим начал прислушиваться к своему телу, пытаясь понять источник дискомфорта. Минута. Другая. Он хмыкнул. Пожал плечами. Встал. Потянулся. И замер, наконец-то поняв в чем дело. Мана… она практически не восстанавливалась. А тот едва заметный ручеек, что притекал был совершенно ничтожен. У юного дракона этот факт вызвал шок близкий к панике, так как за те годы, что он осваивался после перерождения, он настолько привык к магии, что одно только предположение ее отсутствия в будущем вызывало в его сознании бурую эмоций, а в теле чувство, близкое к ломке. Ему вдруг стало так тошно, что он решил уйти из этого мира, отложив свою миссию на некоторое время. Попытался открыть портал на Землю. Не удалось. Словно что-то блокировало его усилия, на ходу выкачивая ману из плетения и развеивая его. Попробовал убежать на Лхасси[6], но результат оказался тот же…

Вопль, дикий и страшный, раздался над песками.

'Проклятый мир…' — в тихом ужасе подумал он. — 'Мир-ловушка, из которого демону не убежать'.

Впрочем, особенно насладиться жалостью к себе любимому ему не дали: буквально через полчаса после душераздирающего крика Максима из-за ближайшего бархана выехало пять всадников весьма экстравагантного вида.

— Эй! Абдула! Посмотри!

— Что?

— Да вон же!

— Ты уверен, что это он? Не похоже, чтобы человек мог так жутко кричать.

— Ты видишь кого-то кроме него?

— Он мне не нравится, — пожал плечами один из всадников. — У меня от него мурашки по спине.

— У меня тоже…

— Может быть, поедем отсюда? Скажем, что никого не видели?

— Мы уже приехали, — флегматично отметил Адиль. — Не сворачивать же перед его взором? Стыдно. Да и потом, что мы скажем Мустафе? Что он убежал? Думаете, он не проверит наши слова? А по следам все будет очень хорошо видно.

— И то верно, — сказал Абдула и, поддав коня шпорами, решил поскорее разгадать эту загадку.

Впрочем, остальные от него не отставали. Чувство страха перед незнакомцем будоражило в них беспокойство и злость, заставляя стремиться как можно скорее все завершить.