– Вперёд, наступаем, – приказал Каддлер, когда посчитал, что достаточно врагов вступило в бой; на пояс был прикреплён древний фонарь, в кисет вложен камень и благовонные травы. – Сержанты, прикройте нас с высоты. Закончим это дело, – палаш лязгнул о ножны и блеснул длинным лезвием, украшенным растительным узором. – За Компанию и Эндерал.

– За свет, – встал рядом с ними Вилдас, обнажая короткий гладий. – За веру.

Полу-аэтерна встал рядом. Он выглядел весьма подавленно – бледное лицо, опущенный взгляд и печаль. В груди всё так и вопило – не следует возвращаться в обитель мерзости и скверны.

– Не бойся Тараэль, – посмотрел на него Вилдас, очи которого осияли светом магии. – Всё будет хорошо. На этот раз ты туда идёшь не с Сюзет, а с нами. Даже если тот «отец» восстанет, мы от него и пыли не оставим.

Сержанты мгновенно взошли на каменистое возвышение и дали залп. Орудия скосили часть тех, кто был под ними, откинув их на деревянные настилы. Каддлер ворвался в рой противников и обрушил град ударов палаша на пробегающих мимо. Вилдас смёл оставшихся волнами пламени и ударными импульсами.

– Уничтожить засранцев! – закричала фигура в длинном золотисто-синим балахоне, защищённая толстым нагрудником, направив отряд сноп молний, развеявшийся о барьер Вилдаса.

– Чернокнижник Либры! – опознал его Каддлер.

Пронёсшийся Арантеаль оказался быстрее движений еретика и со всей силы впечатался в торс противника. Сломав его челюсть ударом бронированного кулака, он откинул того в сугроб, где и добил. Спустя миг спустилась и пятёрка хранителей с пятаком сержантов, которые пустились в сражение. Зазвенела сталь и лопнули доспехи, возвещая о скором конце культа.

Отряд оказался посреди кранов и строительных лесов. Тут и там глаз пугают жертвы отработанной артиллерии, и кучи опалённых досок. Устрашившиеся сектанты не так рьяно идут в бой, но всё же тянутся к месту сражения из ярости и инстинкта битвы.

– За очищение! – раздался девиз, когда на поле боя явился знаменосец.

Среди чёрного бурлящего моря противников колыхнулся и зашелестел белый стяг, отмеченный геральдической главой ворона. Сам воин представлял комок брони – всё его тело было заковано в многослойные готического образа латы, украшенные гравировкой.

– Вперёд, – призвал Каддлер, вынимая громыхатель и направляя в латника.

Пуля угодила прямо в сетчатое забрало с лёгкостью его проломив. Багрянец окрасил серебристую сталь, после чего воин рухнул на колени и завалился в снег. Вместе с ним упало и знамя, что вызвало ужас у сектантов.

Сержанты на миг убрали палаши и взялись за аркебузы, когда со стороны раскопок явился ещё один чернокнижник, играющий на конце посоха трещащим зарядом молний. Залп пяти ружей снёс его с лестницы, оставив лишь алый след.