А голоса звучали взволнованно, если не сказать больше. Страх в них слышался. И откуда их столько? Родители, что ли, гостей назвали? Ничего не понимаю. Эх, глаза, глаза бы разодрать! Чёрт, чувствую себя так, будто заново родился, в плохом смысле этого слова. Наверное, есть хорошая причина тому, что мы забываем миг появления на свет. Если это хоть вполовину так плохо, как то, что я переживаю сейчас…

Почему-то Авелла переживала гораздо меньше.

—Ой, Мортегар, это и есть твой мир?! — услышал я её восхищённый голос. — Ой… Сколько тут… всего! — Топот туфель. — Вон, я вижу, вижу безлошадные повозки, о которых говорила Натсэ! Мортегар! Мы правда у тебя дома! А это кто? Твои родственники, да? Ты не говорил, что у тебя их так много. Они такие смешные, Мортегар! Вставай, ну что же ты? Познакомь меня с ними!

Она вцепилась в меня, как клещ, и потянула вверх. Я, докашливая, поднялся и разлепил-таки глаза.

Увиденное ввергло меня в ступор.

Мы были не у меня дома. Вот совсем.

Глава 46

Глава 46

Миша этой ночью плохо спал. Чуть ли не впервые за всю жизнь. Обычно стоило упасть в кровать — и сон тут же срубал его под корень. Но нынче… Слишком уж много всего накопилось.

Главным образом его беспокоил отец. Разговор вышел долгий, трудный. Папа у Миши был человеком широких взглядов и обычно глубоко в дела сына не лез. Но увидев золотые монеты, покрытые непонятными письменами, резко изменился в лице.

Миша старался быть честным. Описал встречу с черноволосой фиолетовоглазой незнакомкой и всё, что за этим последовало. Однако отец почему-то сделал акценты не на тех вещах, на которых концентрировался Миша. То, что Настя была грустной и красивой, он вообще пропустил мимо ушей.

— Значит, — сказал он, попыхивая традиционным вечерним кальяном, — какая-то грязная эмигрантка, угрожая холодным оружием, вынудила тебя купить ей одежду и незаконно проникнуть на территорию образовательного учреждения, где избила и, возможно, нанесла увечья нескольким школьникам. После чего она всучила тебе крайне подозрительное золото, чтобы ты обо всём молчал.

— Нет, пап, — поёжился Миша, сидя напротив отца в курительной комнате. — Ты как-то не так всё… Я сам хотел ей помочь…

— Меч она тебе к горлу подносила?

— Ну, скорее на плечо положила…

— Это называется «угроза». Не надо её оправдывать, Михаил, я хорошо знаю, как могут работать подобные дамы. Одна клофелинщица у мужика из дома вместе с подельниками имущества — на полтора миллиона вывезла. Так он, представь, когда её поймали, заявление забрал. Её, мол, вынудили, она не такая, у неё глаза добрые. И что ты думаешь?