Увидев меня, Лимирей улыбнулась и жестом подозвала к себе. Что ж, сегодня она хотя бы выглядит лучше – улыбается и не плачет. Пусть ее улыбка и выглядит несколько вымученной.
Я мельком бросил взгляд на разложенные пучки трав, ступки, порошки и предпочел держаться от всего этого подальше, чтобы случайно чего-нибудь не уронить. Однако наблюдать за тем, как Лимирей занимается алхимией, было довольно занятно.
Закончив с приготовлением зелий, Лим протянула мне несколько склянок. Я взял их с осторожностью.
Пока Лимирей убирала принадлежности и прицепляла к каждой баночке бумажки с названиями зелий, Телериен успел обратиться в огромного дракона и куда-то ушел. Видимо, выбирал место для взлета. Я не уставал поражаться, как он в таком облике умудряется не сломать ни одного дерева и практически не издать ни звука. Лапы-то отнюдь не кошачьи!
– А «Обман смерти» мне зачем? – спросил я, осматривая пузырьки.
Лимирей обернулась и внимательно на меня посмотрела. Видимо, она не знала, как выразить жестами свои мысли, и написала записку:
«Я удар мечом или кинжалом переживу, а для тебя он может стать последним. Мне будет спокойнее, если оно будет у тебя. Выпей перед тем, как соберешься в особняк Мингана Каэльто. Оно может спасти тебе жизнь».
Внутри что-то дрогнуло. Я улыбнулся и осторожно взял ее за руку.
– Я буду осторожен, – пообещал я ей.
Некоторое время мы сидели молча, все еще не разъединяя рук.
– Только пообещай, что больше никуда не уйдешь, хорошо? – попросил я Лимирей и приподнял ее лицо за подбородок.
Она мотнула головой, и в ее глазах блеснули слезы. Лим с такой отчаянной надеждой смотрела на меня, что я невольно отвел взгляд. Она переживала не за себя, а за меня. И не хотела терять еще одного близкого ей человека.
– Не переживай обо мне, – ласково произнес я. – Думай о своей задаче. Она у тебя тоже отнюдь не простая. Пойдем. Телириен хоть и вредный, но заставлять его ждать не хочется.
Повинуясь неведомому порыву, я взял ее за руку и осторожно коснулся губами пальцев. Лимирей вспыхнула. На ее щеках появился легкий румянец, и она отпустила мою руку, чтобы стереть слезы. Но она очень быстро сумела взять себя в руки, сделав глубокий вдох.