Видимо, дракон тоже устал от долгого махания крыльями, потому что с самого взлета не произнес ни слова. Он не предупредил даже о том, что собирается снижаться. И если бы он сделал это плавно! Но нет – Телириен просто сложил крылья и рухнул камнем вниз. Не знаю, откуда у меня взялись тогда силы ругаться, но досталось не только дракону, но и всем его предкам до седьмого колена.

В последний момент Телириен резко расправил крылья, завис над землей и медленно опустился.

– Все сказал? – обернулся он ко мне.

– П-предупреждать же н-надо, – стуча зубами то ли от холода, то ли от пережитого страха, сказал я.

– Ну извини, что у тебя такие слабые нервы, – невозмутимо ответил дракон. – Лимирей, отвязаться сможешь?

Лим пошатнулась, но кивнула. Ее охотничий костюм заледенел, движения рук были неловкими и вялыми. Она сидела на драконе покачиваясь и, кажется, вот-вот была готова рухнуть с его спины в снег. Что, собственно, и произошло, как только она отвязалась.

Я попробовал последовать примеру Лимирей, но у меня дела обстояли еще хуже. Я даже выпрямиться не мог. Вампиры все-таки выносливее людей.

Лимирей помогла мне отвязаться, а затем скатиться со спины Телириена. Выглядел он тоже не лучшим образом. Когда Телириен потянулся, разминая спину, я не сдержал ехидства:

– Радикулит замучил?

– Чья бы корова мычала, – не остался в долгу он.

Тут мне крыть было нечем. Со стоном я попытался встать, но получилось это сделать только при помощи Лимирей. Меня штормило, как корабль в бурю в Великих водах. И не одного меня.

Затем мы отправились на небольшую прогулку по лесу, чтобы собрать хворост для костра и немного размяться. Совместными усилиями мы набрали приличную охапку и вернулись на поляну, где приземлился Телириен. Да, ночью в столицу идти было бы очень глупо. Городские ворота на это время закрывались.

Телириен разжег костер метким плевком и уселся под деревом, погрузившись в дрему. Лимирей стояла, запрокинув голову, и ужинала из стеклянного пузырька своей «особой» едой. Допив, она быстро убрала его в алхимическую сумку и принялась обустраивать лежанку под старой раскидистой елью: пригнула к земле ветки, проверила, насколько плотно они закрывают от ветра, и удовлетворенно кивнула, обернувшись ко мне. А я только сейчас понял, что все это время не сводил с нее взгляда, и, испугавшись, поспешил отвернуться.

Долгий перелет вымотал нас обоих. Мы с Лимирей общались только жестами. Есть приготовленную мной еду она, конечно, не стала, оставив всю похлебку мне. И даже пожертвовала своими большими склянками, чтобы остатки еды не пропадали.