Очень скоро об Очищающем Свете пришлось забыть. Все, на что хватало сил у Жанны и уцелевших священников, это Святое Благословение, которое приносило рыцарям удачу и позволяло меньше уставать.

Но крестоносцы были уже обречены. Это понимали все. Пробиваться из окружения было бессмысленно. С вершины холма, на котором рыцари заняли круговую оборону, было отчетливо видно, что полчища монстров заполонили все окрестности.

Ряды рыцарей таяли на глазах. Несмотря на лучшее в Армании оружие, несмотря на отчаянное сопротивление и помощь святых отцов, крестоносцы не могли выдержать бешеный напор почти неуязвимых чудищ.

2

Земля как будто качнулась под ногами Жанны, в глазах потемнело и она без сил опустилась на колени. Она продержалась дольше всех — все святые отцы ордена уже лежали без чувств. Жанне и самой страстно хотелось закрыть глаза и отдаться на волю Господа, но она держалась и даже продолжала подпитывать Святое Благословение. Это было бессмысленно, бесполезно, но ее рыцари все еще сражались и она не могла оставить их без поддержки.

Рядом, тяжело дыша, присел Таннер. Его доспехи были изрядно изломаны и залиты кровью. Он стянул покореженный шлем и Жанна ахнула — лицо рыцаря превратилось в кровавую маску.

— Будь ты проклят, Ингельд! — выдохнула она. — Таннер, если бы мы могли убить его!

Рыцарь покачал головой.

— Он так и не показался на глаза. Ни разу.

— Я чувствую, что он где-то рядом, — прошептала Жанна.

— Возможно. Но кроме этих звериных харь тут ни черта не видно!

— Не сквернословь, — слабо улыбнулась Жанна. — Ты рыцарь Господа.

— Прости, Жанна.

Он склонился к ней.

— Жанна, мне надо в бой. Думаю, это наш последний разговор. Я бы хотел, чтобы ты знала. Я... Я... — Таннер нахмурился, скрипнул зубами, и отвернулся. — Прости, Жанна.

Он поднялся и крепко стиснул пальцами забрало шлема, выправляя погнувшуюся сталь.

— Таннер, — удивленно прошептала Жанна. — Подожди, ты ведь...

Жанна вдруг ощутила острейшее желание узнать, что же хотел сказать Таннер. Сердце затрепетало, как будто от слов рыцаря зависела ее жизнь.

— Прости, Жанна.