3

— Ничего особенного я не помню.

Роланд поворошил костер, который выплеснул в темнеющее небо сноп искр. Выбравшись за пределы огромного пепелища, оставшегося от орды монстров, они устроили привал и теперь все с нетерпением поглядывали на карнелийца.

Откровенно говоря, ему не хотелось ничего рассказывать. Все происшедшее с ним казалось настолько заурядным, что интерес друзей был ему непонятен.

— Ничего особенного, — повторил он. — Я почувствовал боль в сердце, а потом все исчезло в полной темноте. Как будто наступила ночь. Не знаю, сколько прошло времени, но затем я увидел свет вдалеке. Очень яркий и манящий. Ну, я и пошел к нему. А когда приблизился — увидел меч. Мой меч, только вокруг клинка полыхала легкая золотистая аура. Честно говоря, я не очень-то задумывался над происходящим. Можно сказать, все получилось само собой. Я увидел меч и взял его. Вот и все.

— И все? — изумилась Кира. — Все-все? Больше ничего не было?

Роланд виновато развел руками.

— Едва коснулся меча, очнулся там же где лежал. Живой и здоровый, даже здоровее прежнего — ничего не болит, не ноет, на теле ни одной раны. В руке мой меч, такой как там, в темноте — с аурой вокруг лезвия. Ну, а дальше вы знаете.

Рассказывать о том, что случилось в прошлом Ингельда, Роланд не стал. Это уже не имело никакого значения.

— Меч Господа, — задумчиво сказала Кира. — Никогда не думала, что он существует. Неужели он теперь всегда будет внутри тебя?

— Откуда мне знать? Признаться, меня куда больше беспокоит то, что передал мне Ингельд.

— Не думаю, что тебе следует тревожиться о мече, — тихо сказала Селена. — Если этот меч действительно Меч Господа, он способен защитить тебя.

— Хм, но тогда почему бы ему вовсе не уничтожить эту проклятую частичку дьявола?

— Потому что для этого ты должен захотеть это сделать.

— Но я хочу.

Он бросил взгляд на Селену, но девушка избегала смотреть ему в глаза. А ведь еще несколько минут назад казалось, что она стала другой, и Роланд подумал было, что у него все-таки есть шанс, но... Судя по всему, девушка уже стыдилась своих недавних слез.

Роланд вдруг ощутил, что равнодушие Селены больше его не ранит. Как будто он свыкся с этим. Примирился с ее потерей. Совсем как тогда, десять лет назад.

Воспоминание о Тие нахлынуло и тут же ушло, не оставив привычной горечи. Роланд нахмурился — что же с ним такое? Откуда эта апатия? Неужели смерть Ингельда так подействовала на него?..

— Все не так просто, — вмешалась Кира. — Твое желание должно исходить из сердца, а не из ума. Это очень сложно. Ты же видел, Роланд, во что превратились Хранители, а они ведь подбирались из числа святых, ну, или отличившихся аскезой монахов, так ведь, Селена?