— Надо уходить. Неизвестно еще, что там за дрянь в этой пыли.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Они не разговаривали целый день, торопясь уйти как можно дальше от замка. В разбитых, покореженных доспехах, в истрепанных и грязных одеждах, погруженные в свои мысли, явно невеселые, они меньше всего походили на победителей.

Хуже всех выглядел Воисвет. И дело было не в синяках и ссадинах, которые он наотрез отказался лечить, да к тому же наорал зазря на Берсеня. Тот, впрочем, тоже в долгу не остался. И только Ирица заметила, насколько необычно вел себя маг.

Но больше никому не было дела до изменившегося характера Берсеня. Людей грызли собственные заботы.

Даже Горяй и тот помалкивал против обыкновения да поглядывал по сторонам, точно надеясь увидеть Иву среди бела дня.

Последним шел Дежень, как обычно с каменным лицом. Еще несколько дней назад Ирице не составило бы никакого труда подойти к нему и поинтересоваться его мыслями и чувствами. Но сейчас… Сейчас она отчетливо поняла, что это будет стоить ей немалых усилий. И неизвестно еще, ответит ли брат.

Ирица тяжело вздохнула. Судя по всему, изменился не один маг. Возможно, очень скоро им придется чуть ли не заново привыкать друг к другу. А идти ведь не один день.

Забившись вечером в одну из пещерок, они наскоро поужинали и легли спать. Первым на дежурство напросился Горяй, и Воисвет не стал этому препятствовать.

Ирица пробралась под бок к Берсеню, с замиранием сердца ощутила на своей спине его тяжелую руку. И впервые за время похода заснула быстро и без волнений.

Едва воздух заполнился дружным храпом, Горяй поднялся и двинулся прочь из пещеры. Проходя мимо Берсеня, сотник заметил, что тот чуть ли не обнимается с заветным мечом. Маг лежал на спине, одной рукой прижав Ирицу, а другой вцепившись в рукоять Черного меча.

Сотник покачал головой, аккуратно подхватил меч. Примерил к своим ножнам и несказанно удивился. Черный меч с легкостью вошел в устье, хотя минутой раньше казался куда длиннее.

За спиной щелкнул камешек, сотник резко обернулся и расплылся в улыбке:

— Ива!

— Горяй!

Он подхватил ее на руки.

— Живой! — прошептала она.

— Ну-ну, не шути так, — усмехнулся Горяй. — Пойдем, я прихватил одеяло.