Практикуй маг людоедство, как делали некоторые его сородичи, Радмила, несомненно, стала бы шедевром кулинарного искусства.

— Ох, Радмилушка ты моя премудрая!

— Не называй меня так. — Она надула губки. — От этого слова веет какой-то затхлостью, а ведь мне только семнадцать!

— Хорошо-хорошо, Радмилушка моя прекрасная!

— Это гораздо, гораздо лучше! Ну подожди же. — Она полушутя отпихнула его руки. — Что же было дальше?

— Разве непонятно? — Маг огорченно вздохнул. — Наемник забрал меч и принес мне.

— Что же это за меч такой, из-за чего был весь сыр-бор? — задумчиво спросила Радмила. — Неужели этот меч содержал в себе огромную мощь?

— Еще бы! Это лучшее произведение магического искусства. Лучшее из всех, что я создал за долгие тысячелетия.

Радмила покачала головой.

— Представляю себе. Пожалуй, от такой вещицы лучше держаться подальше.

— Ну что ты, родная. Ты и впрямь решила, что это магия меча заставляла их убивать друг друга?

— Да, но ведь ты сам сказал…

— Не совсем. Я сказал, что Берсень так думал.

— Что-то я не очень понимаю. Ты создал вещь огромной магической мощи, но при этом магия никак не влияла на этих людей?

— Магия, — медленно проговорил чародей, точно пробуя слово на вкус. — Смотря что, милая, понимать под магией, вот в чем все дело.

В глазах Радмилы застыло непонимание, и Кощей охотно пояснил:

— Есть магия, что крушит королевства и княжества, повергает в прах целые армии и уничтожает великих героев. Это та магия, что привлекает одних, пугает до смерти других и вызывает ненависть третьих. Но есть и другая. Есть магия, в основе которой не сила мага, а слабость людей и… нелюдей.

— Я не понимаю, — призналась Радмила.

— Ну хорошо. Вот наглядный пример.

Кощей поднялся с постели и вскинул руки. Между ладонями сверкнула молния и тотчас превратилась в сияющий нестерпимым блеском меч.