— Ты не ответил на мой вопрос.
Из лестничного прохода вынырнул мэтр Арнор, бегло огляделся.
— Вам стоит поторопиться, — заметил он.
— Ступайте, мэтр, — ответил Берсень. — Мы быстро. Скажите Даэлору, чтобы готовил портал.
— Вы очень проницательны, сударь, — кивнул Ар-нор. — Вы найдете?.. — Он запнулся, сообразив, что брякнул глупость, и поспешно исчез из виду.
— Мы опять куда-то направляемся? — Эрик сделал шаг вперед. — Куда на этот раз?
— Что ж, давай сделаем вот что. Если ты ответишь на свои же вопросы, я поверю, что ты — не моя ручная зверушка.
Берсень по-прежнему не оборачивался. Стоило ли это расценивать как новое оскорбление? Эрик пронзил его спину яростным взглядом:
— Я не собираюсь играть в угадки-разгадки.
— Хватит! — В голосе Берсеня зазвенела сталь. — Ответь, или я оставлю тебя здесь. Доказывать, что ты не ручной зверь, будешь хейлотам.
Эрик стиснул кулаки. Внутри опять огнем взбурлила кровь. Что с ним происходит? Карнелийские доспехи? Заслуга Дитуса? Или Берсеня? Так или иначе, но Эрик ощущал себя непривычно сильным. Не только душой, как утверждал Дитус, но и телом. Руки, ноги, мышцы — все ощущалось очень упругой и сжатой до предела пружиной. Несколько стремительных шагов и короткий выпад…
«Нет, идиот! — вновь объявился Дитус. — Еще слишком рано. Благодаря мне ты только-только начал превращался в человека. Но чертов маг — уже не человек, понятно? Против него тебе не выстоять!»
— Мне нужно идти. Твой ответ?
— Откуда я знаю! — вырвалось у Эрика. — Откуда мне знать, что за планы ты вынашиваешь?!
— Ответ неверный. Идем. Побудешь еще… как ты сказал, зверушкой.
— Я знаю ответ, — вмешалась Диана. — Даэлор хочет открыть тебе проход в эту цитадель, я права? Пока хейлоты отвлекают защитников, ты ударишь изнутри, так?
Берсень медленно развернулся. Во взгляде его сквозило неподдельное изумление. Не меньшее удивление отразилось и на лице Эрика.
— Браво, Ди, — сказал маг. — Я не ошибся в тебе. А теперь идемте, портал уже открыт.
Первой с места тронулась Диана. Потрясенный до глубины души Эрик проводил ее пристальным взглядом. Так, словно видел впервые в жизни. О Берсене он и думать забыл. Все мысли были только о Диане.