Девчонки подобрались и забыли обо мне и природе моих сил. Вихрем они вылетели из комнаты. В ближайшее время они будут заняты успокаиванием родителей и выдумками придуманных историй.

Я же не спешила за мобильником. Никто не знал, что меня из дому выставила со скандалом родная мать…

— Ты знаешь, где меня найти, — Василиса Ивановна по родному приобняла меня и тихо ушла.

Не проронив ни слова, ушёл и ректор.

Я видела переглядки Яны и Андрея, меня оглушали их чувства…

— Милуйтесь, голубки, — хмыкнула я, спрыгивая с подоконника.

— Надь, нет, я…

— Кхм, Надя, мы…

Не знаю, что они там мямлили ещё, я махнула рукой и скрылась за дверью. Они не могут скрыть чувств от окружающих, от эмпата тем более.

А может это не такой уж и плохой дар?

***

— Надя, ну хоть выйди в сад, подышать воздухом! — Яна нагло выхватила учебник у меня из рук и закинула на полку. — На, хоть булку съешь.

Её слова не разнились с действиями и в мои руки был всунут пакет с ещё тёплой выпечкой.

Наверняка Андрей скакал в пространстве и раздобыл очередные припасы сладкого для своей Златовласки.

Яна нервничала не меньше моего и заедала волнения, мне же, наоборот, кусок в горло не лез и я хлестала кружками кофе.

— Какие булки?! Сухомятину ей прекращай впихивать! — в комнату вошла с подносом полным еды Оленька.

Я озадаченно уставилась на тарелку с супом. Нервно перевела взгляд на девочек.

Что происходит?

Почти две недели меня все, кроме Яны и её семьи, Андрей собственно ей мужем уже приходится, да, подруга призналась мне в содеянном обряде единения душ, удачно избегали меня. Даже мать больше не звонила.

Да, попыталась поговорить с роднёй, но не сложилось. Мать обвинила в том, что не смогла внятно объяснить, что практика взаправдащняя, и что я вовсе отбилась от рук. Не понимаю, почему так резко изменилось её отношение ко мне. Поэтому разговор о важном был отправлен в отставку на неопределённое время. Звонила только Дарька, но наши разговоры стали скупы, и сестра это чувствовала. А я не могла с ней поделиться наболевшим, как и приехать не могла, боясь встречи и непоправимого исхода. Отцу же позвонить — рука не поднялась.