— Изгой побери этих тварей! — негромко выругался он. — Мы не можем помочь всем. Но как же это мучительно!

— Они не стоят помощи! — Альва повернула голову к нему, и глаза ее, до того потухшие, теперь ярко пылали гневом. — Эти люди являлись к нам в замок еще до солдат короля. Они жаждали нашей смерти, виня во всех своих бедах, они убили Дирека и Вайна. Пусть теперь на своей шкуре узнают, каково это, когда тебя травят те, кто должен помогать.

— Неужели это правда?!

— Думаете, я стала бы вам врать? — ее голос вновь звучал равнодушно и безжизненно.

— Нет, конечно, — он все-таки не удержался и обнял ее одной рукой. — Просто то, что ты говоришь, слишком чудовищно.

— Люди стали чудовищами, — тихо проговорила Альва. — Вместо того, чтоб сплотиться перед лицом страшной беды, начали грызть друг друга, как звери. Нет, хуже. Звери так не поступают. Даже твари из-за Грани, должно быть, не способны на подобное. Только люди.

— Только люди, — эхом отозвался Торн, еще крепче прижимая Альву к себе.

— Не думайте, что я не понимаю, что не все таковы, — продолжала она. — Вы вот рискнули жизнью, чтоб приехать за мной, да и сейчас готовы броситься на помощь тем, кого даже не знаете — подданным вражеской страны, преданной собственным королем. Вы вправе думать, что я ничуть не лучше их, раз удерживаю вас от этого. Наверное, вы будете правы. Мое сердце ожесточилось, в нем, видно, осталось мало человеческого. Знаете, я ведь убивала? Я стреляла в тех, кто убил моих братьев, и не жалею об этом. Я тоже чудовище, да?

— Никогда не говори так и не смей даже думать! Я убивал так же, как все эти люди, что едут рядом. Твои братья убивали. Это не делает нас чудовищами. Ужасно, что тебе пришлось пройти через необходимость отнимать чужие жизни, но судьба не оставила тебе выхода.

Сердце Элвира разрывалось от боли за то, что пришлось пережить этой девочке и от чувства вины, что, по сути, сам обрек ее на это.

Когда они добрались до реки, была уже глубокая ночь. Заставы на эларском берегу были пусты, как и в прошлый раз. Через дайрийские посты первого маршала королевства пропустили без лишних вопросов, хотя по выражению лиц было видно, что стражи думают о путешествиях по зараженной Фьерре и о возможности принести ужасную хворь в Дайрию.

— Альва, сколько дней нужно, чтоб заражение стало заметным? — спросил он у девушки.

— Чаще всего два, — ответила она, чуть задумавшись. — Но Хэнн продержалась неделю.

— Хэнн? — переспросил Торн. — Та самая, что выходила меня, а потом бросала руны? Неужели она…?

— Она умерла почти в самом начале, — слова звучали почти без эмоций, но Элвир знал, какая боль должна стоять за этим.