Хаджар, порой, мечтал об этом сидя в своей комнате во дворце. Окна выходили на огромный сад и озеро, за которыми высился горный пик. Отец рассказывал, что на этой горе стоит их фамильный замок и что он когда-нибудь сводит его туда.

Путешествовать по бескрайнему миру, полному удивительных и прекрасных мест. Увидеть все, что он только может предложить… Наверное, о такой судьбе можно мечтать.

– Я не могу дезертировать, командир, – покачал головой Хаджар, отодвигая медальон в сторону.

– Для чего ты рискуешь жизнь, Хаджар? – внезапно спросил Догар. – я понимаю большинство солдат – деньги, сила, иллюзия власти. Ну и женщины. А тебе-то что нужно?

Что было нужно Хаджару?

Не так и много – отыскать сестру и снять с плеч Примуса голову.

– Давайте пойдем спать, сэр, – Хаджар поднялся на ноги и погладил сопящую за пазухой Азрею. – скоро, кстати, подойдем к форту?

Догар тоже выпрямился. Огромный, неприступный, но словно немного постаревший.

– Уважаю, офицер Хаджар. Хоть ты и дурак, но уважаю, – он протянул руку.

Хаджар её пожал, и они разошлись.

Вернувшись обратно в телегу, он заметил, как на него смотрит почивающий на тюках Неро.

– Я с ним согласен, – произнес друг. – ты дурак.

– У меня в деревне говорят, что лучше быть мертвым львом, чем живым шакалом.

– Красиво, – кивнул Неро и развернулся на другой бок. – но глупо. Живой шакал однажды может стыть Лазурным Волком. А вот мертвый лев – разве что удобрением для деревьев.

Хаджар лег обратно и завернулся одело. Азрея, придавленная весом, пискнула, выбралась наружу и улеглась прямо на Хаджара.

Она забралась ему на щеку и свернулась клубком. Её шерстинки слегка щекотали ноздри, но не настолько, чтобы не заснуть.

– А ты бы сбежал? – спросил Хаджар.

– Нет, – ответил Неро. – наверное, я тоже дурак.

Каждый сделал вид, что заснул, но еще долго они смотрели сквозь прорехи на далекое небо.

В головах роились ненужные мысли и воспоминания. О чем думал Неро – Хаджар не знал. Сам же он вспоминал то, как мать по вечерам расчесывала его длинные волосы гребешком. Она пела ему и улыбалась, а порой приходил отец. Тогда он казался большим и неприступным. Совсем как тот горный пик, что Хаджар видел из окна, пока ждал возвращения армии с войны.