Для ведьмы, а не практикующей, Нээн слишком много знала о воинской чести. Хаджар не стал заострять на этом внимания. Пока что…

– Мог, – согласился генерал. – но зачем? Он собирался убить меня и ударил в спину, надеясь закончить все одним ударом… Нет, я точно убил его брата.

Закончив с ногами, Нээн ополоснула руки в поставленной в углу бочке и села рядом. Она пальцами ног гладила волка, а тот урчал будто большой кот. Странное зрелище. Но в этом мире Хаджар успел увидеть сцены и куда как более нереалистичные.

– Ты сегодня возвращаешься в лагерь?

И вновь, вместо ответа, Хаджар просто кивнул.

Они сидели молча. Генерал не хотел звать её с собой, а она надеялась… что он этого не сделает. Их пути сошлись на несколько дней, но им было суждено разойтись в разные стороны. У каждого были в своей жизни свои цели и своя судьба.

Будь это иначе, они бы не испытывали бы такого притяжения друг к другу. Ни одного из них не интересовали пустые люди, призраками бредущие по дорогам жизни.

Хаджар поднялся, поправил перевязь с ножнами и бросив последний взгляд на прекрасный лик Нээн, направился к выходу. Он так и не поцеловал её на прощание, потому как испугался, что остался бы в таком случае с ней. А она и не ждала этого поцелуя, потому что боялась, что, если бы генерал остался, она бы не смогла выносить его присутствия.

Выйдя на улицу, Хаджар посмотрел на восток. Небо уже окрашивали золотые и алые тона. Румяное утреннее солнце поднимало восстание против владычицы ночи – Луны. И та, подобрав подолы звездного платья, бежала на запад где небо встречало её с распростертыми объятьями.

Хаджар, прогнав все лишние воспоминания об этой ночи, оставил лишь память о прошедшей схватке.

Он вновь поднимался по вырубленной в скале лестнице, с каждым шагом приближаясь к изваянию бога войны. Дергер смотрел на него без осуждения, без сожаления, без жалости. Воинственный и непокорный взгляд, навеки заточенный в камне.

Кто высек этот грозный лик? Сколько тысяч лет прошло с тех далеких времен, как скалы касалось долото неизвестного скульптора.

Хаджар все поднимался и поднимался, пока не оказался вплотную к изваянию. Коснувшись ладонью скалистой поверхности, он будто в живую вновь услышал бой барабанов кочевников. Он вновь стоял среди рядов солдат, за стеной из щитов, а сквозь их ряды рвалась кавалерия.

Где-то звенели пушки и свистели ядра. Рычали монстры и был слышен воинственный клич Рыцаря Духа.

И Хаджар понял, что он не ушел из того боя целым. Он оставил на поле сражения что-то важное. Что-то, что тормозило его все это время.