– Полегчало? – спросил Хаджар.

– Немного.

Втроем они смотрели на то, как из поселков тянется вереница жителей, спешащих подняться в павильон, где их защитят ледяные стены. За последние месяца многие из селян уже успели переместиться в горы, но, как это часто бывает, большинство не видели дальше собственного носа. И только когда небо пронзил рев горны они поняли, что опасность не минует и “авось” не сработает.

Внизу суетился Саймон, принимавший новых жителей. Они проходили через перекинутый над перевалом железно-ледяной мост, шли под аркой, которую держала Сера и оказывались на плацу. Их размещали в наспех сооруженные бараки в выдолбленных в скалах пещерах.

Жителей у подножья Черных Гор насчитывалось почти семь миллионов, так что на комфортабельные условия рассчитывать не приходилось.

А народ, словно не понимая, что на кону их жизнь, тащил с собой все, что можно было взять в руки. Некоторые даже навьючили ослов и лошадей. Таких сразу заставляли либо взять ношу в руки, либо возвращаться обратно с лошадью к подножью. Звучали крики, начинались свалки, но их тут же пресекали воины Лунной Армии.

Хаджар же смотрел вдаль.

Среди тяжелых серых облаков он искал очертания птиц, летающих ящеров и змей. Он вглядывался в верхушки деревьев, пытаясь различить хотя бы малейшие шорохи, падение снега или иные следы бегущий к ним на встречу орды из тварей.

Тишина.

У подножия крепости кричали люди, выли их собаки и лошади, которых не пускали в павильон. Кто-то даже пробовал качать права и утверждать, что солдаты обязаны взять их к себе. Таких затыкали уже не Лунные воины, а собственные товарищи и соседи.

Хаджар не был обязан поселкам. Он ничего у них не брал, а все продовольствие Саймон “честно” покупал или же выменивал. Это не делало их обязанными и большинство генералов, на месте Хаджара, даже не думая оставили бы всех селян за стеной. Просто потому, что так было проще, а на войне нельзя слишком часто обращаться к сложным решениям. Это неминуемо тянуло за собой образ скорого поражения.

Секунды ожидания сливались в минуты, а те, в свою очередь, превращались в часы. Продолжала медленно виться нескончаемая нить из селян и их хабара. Сотни тысяч шли к спасительному укрытию в горах. А здесь, вместе с солдатами, уже находились миллионы “лишних” людей.

Хаджар уже больше не смотрел вдаль. Он сидел на парапете, прижавшись стеной к ледяному зубцу. Генерал спокойно точил меч, который, собственно, и не требовал, чтобы его точили.

Простая солдатская привычка, успокаивающая нервы и позволяющая ни о чем не думать. Иногда это было полезно – не думать.