Кавалерист нашел себя не только в стременах и седле, но и в строительстве. Фактически именно он руководил возведением стены, что получалось весьма недурственно. Во всяком случае уже сейчас можно было спокойно стоять на широком парапете, а к острым зубцам были приставлены десятки колчан и осадных арбалетов.

Где-то даже смогли соорудить широкую площадку, на которую закатили требушет. Его охраняли денно и нощно и постоянно держали в тепле, чтобы холод не “прогрыз” податливое дерево.

Основными же оборонительными мерами, помимо стены и обледеневших скал, стали многоствольные пушки Тура и кузнецов. Хаджар лично видел, как одна такая “пушка” успешно превращала скальный выступ в решето. Правда, под конец она взорвалась, сильно поранив канонира, но, как бы это ни звучало – оно того стоит.

Каждому из участников стройки Хаджар щедро выделял Очки Чести (то, что позволяло брать свитки в библиотеке). Это только усугубляло ситуацию с Библиотекарем. Ведь раньше, не имея одобрения генерального штаба, Хаджар не смог бы начислить не единого очка.

Теперь же у армии имелась своя библиотека. Пусть и добытая в бою с сектой, но в неё Хаджар мог впускать людей по собственному усмотрению. И делал он это с немалым размахом, стараясь поднять средний уровень бойцов перед сражением с основными силами Черных Врат.

– Хаджар, – прозвучал холодный, но в то же время – мягкий голос.

Расправившийся и раздевшийся по пояс генерал обернулся. Около его шатра стояла черноволосая красавица. Мало кто мог пройти рядом с ней, чтобы не обернуться и, порой, даже не споткнуться. Хаджара это нисколько не нервировало и не задевало – пускай смотрят.

– Нээн, – поприветствовал ведьму Хаджар.

Та была словно кошка.

Приходила, когда хотела и уходила точно так же. Порой сутками могла пропадать в библиотеке или теми же часами жарко спорить с Серой.

Две ведьмы, что не удивительно, общего языка найти не смогли и в отличии от “своих” мужчин, на дух друг друга не переносили. Их неприязнь доходила даже до того, что если в поле зрения попадалась одна из них, то другая тут же уходила в другую сторону.

– Надо поговорить, – и Нээн, как ни в чем не бывало, пригласила генерала в его же собственный шатер.

Хаджар такому поведению только улыбнулся, вспоминая из разговор двух месячной давности.

Генерала занесли в его шатер и уложили на кровать. Тут же примчался лекарь “медвежьего отряда”. Растолкав столпившихся вокруг постели генерала солдат и командиров, он влил в глотку Хаджара пахучий и мерзкий отвар. Тело Хаджара будто молния пробила. Он изогнулся дугой, зарычал, но пришел в себя, а дрожь унялась и изо рта больше не вырывались прерывистые облачка пара.