Хаджар все еще игрался с волосами Нээн и любовался её пышными, но такими упругими и крепкими грудями. В данный момент, как никогда прежде, он понимал почему Неро так сильно обожал женщин и даже боготворил их.
Генерал мог бы, наверное, променять целый мир на еще несколько часов проведенных в этом гроте. Но, увы, он не мог себе этого позволить. Как не могла и Нээн. Они оба были заложниками свои собственных путей.
– Иди, глупый генерал, – ведьма поднялась, позволяя струйкам воды пробежаться по всем изгибам её тела.
Хаджар жалел, что этими струйками не были его пальцы и губы.
Она нарочита медленно и соблазнительно извивалась, надевая на себя юбки и застегивая ремешки. Поправив волосы и высушив их несколькими мерцающими знаками, она оставила Хаджара наедине с собой и вновь разгоревшимся чуть ниже пояса желанием.
Генерал грязно выругался, выбрался из воды спустился с утеса, где находился вход в грот.
Нээн он уже не видел. Лишь чувствовал оставленный на камне запах её тела и духов. Приятный, дурманящий, но мешающий трезво мыслить. Хаджар прогнал его своих мыслей и обратил взор к ждущим его офицерам. В том числе и Неро. Даже Саймон и тот выглядел обеспокоенным и готовым к решительным действиям.
– Обычно мне приходится по полчаса ждать, чтобы созвать вас на Военный Совет.
– Дело срочное, мой генерал, – отсалютовал Гэлион.
Хаджар кивнул и принял из рук кавалериста небольшой свиток. Генерал сперва не понимал, почему Гэлион столь брезгливо держал сверток через плотную ткань. Лишь дотронувшись до материала, Хаджар понял причину такого поведения.
Послание было написано на куске кожи. Человеческой кожи.
Развернув, он вчитался.
Первый раз, второй, а затем, в очередной раз выругавшись, едва не выкинул свиток. Вовремя одумавшись, он вернул его Гэлиону и приказал положить к другим важным документам.
Вместе, всем командующим составом, они вернулись в генеральский шатер и расселись по своим местам.
Долгое время в шатре висела тяжелая, болотистая тишина. Будто трясина она затягивала в себя и чем сильнее ты пытался вырваться из её вязкого плена, тем глубже в неё погружался.
Хаджар, все в том же молчании, смотрел на карту гор и на отпечаток его же ладони, который теперь заменял обозначение первого павильона.
– Это звери, а не люди, – нарушил молчание хриплый голос Саймона. – звери…
Хаджар вспомнил текст послания. В нем говорилось о том, что если Хаджар не придет в Черное Ущелье (