Столь же стремительно как увеличивалось, так же быстро копье принимало свои изначальные размеры. Всадник же вновь начал свою безумную пляску, превращая один выпад в сотню.

Целое облако из стальных наконечников устремилось к Хаджару, не имевшему ни единого шанса увернуться или заблокировать все атаки. Для этого ему было необходимо находится на земле.

– Проклятье, – выругался генерал.

Краем глаза следя за тем, как стремительно падает шкала его энергии. С начал боя он потерял всего одну единицу (согласно вычислениям нейросети), а вот за один лишь этот следующий удар – сразу три. В итоге у него осталось меньше шестидесяти процентов от общего количества энергии. Огромная растрата, учитывая, что конец битвы еще даже не замаячил на горизонте.

– Весенний ветер, – произнес Хаджар.

Не то чтобы ему требовалось называть техники, просто так было легче сконцентрироваться. А когда ты находишься в воздухе а к тебе мчится облако изи мириада стальных наконечников – вопрос концентрации становится весьма и весьма серьезным.

Прежде, когда Хадажр не посвятил себя Духу Меча, то не мог понять всю глубину техники Весеннего Ветра и потому использовал её куцый, самопальный вариант теперь же…

Вместе со взмахом меча, с режущей кромки клинка сорвался огромный, стальной, режущий удар. Суть “весеннего ветра” было вовсе не в стремительном выхватывании меча из ножен с последующим проникающим ударом-лучом. Она была намного сложнее и всеобъемлющей.

Как весенний ветер приносил с собой жизнь и разжигал её во всем сущем, так и техника была способна многократно усилить любой из ударов.

С каждым пройденным метром, удар Хаджара все увеличивался и расширялся, пока не достиг высоты в десяток метров.

Он легко разбил облако копий так, будто те были не крепче зубочисток. Превратив их в труху, он, казалось бы, прошел насквозь всадника так того не задев. На деле же, пройдя за спиной противника еще с десяток метров и распоров землю на две части, удар рассеялся. А вместе с ним рассеялась и жизнь всадника, унесшегося душой куда-то к праотцам и своей возлюбленной.

Так же, как недавно Рине, и он упал, разделенный на две части. Со звоном теперь уже разбитое копье докатилось до обломков жезла и они замерли навеки.

Удар Хаджара, вместе с жизнью всадника, унес с собой и души сотни сектантов, находящихся по ту сторону площадки. И сколько бы ни было значительно это достижение, ради него Хаджар расстался с ощутимой толикой энергии.

– Ты заставляешь меня чувствовать свою неполноценность.

Рядом, будто демон из бездны, выскочил покрытый гарью и копотью Неро.