Сама же караван, в этот ясные вечер, выглядел как ползущая по гребню песчаной волны светящая желтым светом небольшая змейка. Взгляд влево – барханы и песка. Вправо – барханы и пески. Под ногами – песок. Над головой – черный бархат с рассыпанными по нему разноцветными драгоценными камнями.

В этот вечер, видят Вечерние Звезды, ничто так не раздражало Хаджара, как клятый песок.

С досады Хаджар даже пнул его мыском ноги.

– Не думаю, что песок чем-то провинился перед тобой, Северянин, – вышедший из тени Эйнен тоже держал в руках миску.

Похлебку он ел несколько странно. Сперва выпивал сам суп, а только потом приступал к мясу. Использовал он при этом только руки. Такой вот обычай с островов.

– Предлагаешь пойти пнуть Рахаима? – огрызнулся Хаджар.

– Это тоже не самая светлая из твоих идей, – “улыбнулся” Эйнен. Для постороннего же его лицо осталось бы таким же каменным, но Хаджар уже привык к мимике спутника. – я до сих пор не могу понять, что за технику он использовал.

Хаджар покосился на Эйнена. Тот полностью проигнорировал проявленный скепсис. Даже шага не замедлил.

Мимо пробежали дети, которым родители кричали, чтобы те не носились с едой в руках. Понятное дело, маленькие сорванцы полностью проигнорировали выкрики. В их руках, будто наточенные клинки, в свете факелов бликовали сахарные леденцы.

Позади, в нескольких дилижансах от Хаджара, на козлах спокойно сидела Сера. Она листала книгу и даже не смотрела в сторону играющих сверстников. Какой нормальный ребенок будет так себя вести?

– Не смотри на неё так пристально, Северянин. Тебя могут не так понять.

А вот Хаджар не мог понять – островитянин так шутил, или действительно высказывал предупреждение.

– И, тем более, не думай, что я знаю о пути развития все на свете, – закончив с супом, Эйнен принялся за мясо. Двумя пальцами он выуживал его из миски и жевал, постоянно вытирая тыльной стороны ладони подбородок. – Рахаим живет столько, сколько только может прожить Небесный Солдат. Наверняка он знает больше, чем многие библиотеки.

– Это было жутко.

На мгновение появились фиолетовые глаза, а затем Эйнен кивнул.

– Еще никогда я не испытывал такого, Северянин, – прошептал островитянин. – видит Великая Черепаха, это нечто невообразимое. Я даже не слышал о том, чтобы человека можно было так легко лишить его сил.

Хаджар вспомнил специальный яд, наносимый на шип рабского ошейника. Видимо, о том же подумал и Эйнен, потому как следующую четверть часа они шли в тишине.

Доев, вытерли миски песком и тряпками и убрали в легкие заплечные мешки. С такими ходили все охранники. Держали в них суточный запас воды и провианта.