Эйнен, тоже видя, что друг не дотягивается, резким движением руки размотал пояс. Уже в собственном прыжке в пропасть, он выбросил руку с концом ткани. Та, оживая, обмотались вокруг стоявшей рядом колонны.

Хаджар схватился за протянутый шест. Вместе с Эйненом они ударились о край скалы. В метре под ними клацнули челюсти. Горели красные глаза ящериц. Те роились наподобие муравейника. Наползали друг друга, грызлись за возможность откусить кусочек человеческой плоти.

– Тяни! – закричал островитянин.

Сперва ничего не происходило. Хаджара посетила мысль, что их так и оставят болтаться на этом подобии веревки. И как бы ни был крепок шелк с островов – он уже начинал потихоньку трещать. Расплетались и рвались нити. Рывками два друга опускались все ниже и ниже к пропасти.

Когда очередные челюсти клацнули настолько близко, что Хаджару, чтобы не лишится ступней, пришлось подогнуть колени, их все же начали поднимать. Сперва медленно, но мере учащение треска шелка, все быстрее и резче.

Первым на каменном балконе оказался Эйнен. Он, перегнувшись, схватил Хаджара за шиворот и буквально выдернул его наверх.

Раскинув руки в попытках обнять холодный камень, Хаджар нервно засмеялся. Рядом сидел Эйнен. Он заматывал местами разорванный пояс.

– Видят Вечерние Звезды, – тяжело дышал Глен. – эта ловушка занимает первое место в моем личном рейтинге.

– А мне больше понравился водопад кислоты, – с этими словами Кариса похлопала себя по корману, где лежала небольшая склянка, до краев заполненная этой самой кислотой.

Последние … никто уже не знал сколько часов, отряд только и делал что выырвался из цепких лап смерти в комнате с ловушками, лишь за тем, чтобы попасть в другую, еще более смертоносную.

Подобные приключения не прошли для них даром. Оборванные, местами окровавленные, забинтованные, покрытые синяками и ссадинами. И,е сли честно, то у многих уже сдавали нервы.

Тилис за последние три комнаты не произнесла ни слова, что для неё нонсенс. Глен все реже шутил и все чаще хмурился в сторону Хаджара с Эйненом. Рамухан не убирал светящегося жезла.

Последняя комната с мостом и ящерами обернулась для них настоящим кошмаром. Им встречались места, в которых приходилось решать сложные головоломки, стоя при этом по грудь во все прибывающей воде.

Иногда они проходили лабиринты, полные самых разнообразных “маленьких” ловушек. Порой они прыгали через пропасти, кишащие разными тварями или кипящей лавой, смолой, кислотой – на любой вкус.

Но вот последняя комната стала квинтэссенцией, буквально выжимкой из предыдущего пути. Сперва им, уворачиваясь от огненных сгустков, пришлось решить головоломку.