Хаджар молча кивнул. Видимо среди слуг дома Тарез существовал какой-то способ общения на расстоянии. Иначе как еще объяснить тот факт, что они всегда узнавали о смерти своих псов до того, как чисто физически могли бы получить новости.

Ну и, само собой, если о смерти узнавали одни ученики, то новость быстро переходила и к другим.

– Будь жаль её оставлять, – вздохнул Хаджар.

Они стояли перед своей избой, на строительство которой потратили целую ночь. К тому же еще и ловушки возвели вокруг холма. В итоге те так им и не понадобились. У учеников школы Святого Неба хватало ума, чтобы не воровать и не нападать на родной территории.

Испытать на себе гнев Мастеров, отвечавших за дисциплину, дураков не было.

– Мы в ней всего несколько ночей провели, – все тем же философским тоном возразил Эйнен. – К тому же, мой варварский друг, пристрастие к материальным благам не доводят адептов ни до чего хорошего.

– И без тебя знаю, – отмахнулся Хаджар. – Но могу же я хоть немного посокрушаться над потерей.

Эйнен улыбнулся и первым вошел в их временное, но теперь уже ставшее таким родным, жилище. Этой ночью, решив на время оставить тренировки, друзья позволили себе такую роскошь, как сон.

Будучи истинными адептами, чья физиология далеко ушла от смертной, они вообще практически не нуждались во сне. Для Небесного Солдата было в порядке вещей не спать по несколько месяцев, а затем восстановить силы разума простой, часовой дремой. Но, все же, психологический отдых никто не отменял.

Да, опытные воины, Хаджар и Эйнен, могли выдержать многое, но события последних дней нанесли по их сознанию сильный удар. Так что сон выглядел не такой уж и плохой идеей.

Помимо тренировок в саморазвитии столь же важен, а порой, даже больше чем сами тренировки, хороший отдых. Без него организм или, что даже хуже, разум могут подвести в самый неподходящий момент.

Проведя ночь в сладостном мире сна без сновидений, друзья проснулись на утро и, умывшись в бадье с дождевой водой, поспешили к Башне Сокровищ. Вплоть с момента первого посещения (сразу после экзамена) они так ни разу её и не навестили.

Народа в Башне, в отличии от Зала Славы, было намного меньше. Никакой очереди или толкучки на входе. В качестве хранителя, дворника и заодно и одного из древнейших конструктов школы выступал все тот же старик-голем.

Он, спокойно взирая на бродящих туда-сюда учеников, мел двор башни и тихонько себе что-то насвистывал.

– Достопочтенный Хранитель! – хором поприветствовали и отсалютовали друзья.

Старик поднял взгляд. Сперва его глаза показались Хаджару мутными и неживыми, но уже через пару мгновений они приобрели более человеческий вид.