После любого поражения можно всегда вернуться и взять реванш.

Разве что только – у мертвого может и не получится.

Островитянин, прекрасно понимая опасения друга, с благодарность посмотрел на товарища. Причем именно посмотрел. Проходящие мимо ученики внешнего круга вздрогнули, увидев нечеловеческие фиолетовые глаза.

Дождавшись пока те скроются за поворотом, Эйнен произнес слегка печально:

– Мы ведь с тобой уде давно не дети, мой друг.

– Смотря для кого, – Хаджар посмотрел на небо. Несмотря на тяжелую атмосферу в городе, погода стояла отличная. В такую бы курить табак где-нибудь на холмах, а не пытаться урвать у жизни новый день этой самой жизни. – Недавно я общался с Королем Эльфов и его сестрой. Иначе как “мальчишкой” они меня не называли.

Эйнен “улыбнулся”. Хаджар плохо понимал к чему клонит его друг, но, видимо, эта тема сильно тревожила островитянина.

– Я к тому, что никогда не видел, чтобы на войнах сражались дети, – он окинул взглядом двор школы. Редкие ученики, бредущие по своим делам, большинству не было и двадцати весен. – А все они – именно дети. И при необходимости Империя, наша родина, отправит их на смерть.

Хаджар мог бы поспорить с этим утверждением. Своей родиной он считал маленькое, окраинное королевство Лидус, но де-юре Эйнен был прав.

Лидус входил в состав Дарнаса, пусть многие века, за исключением налогов (читай – дани), почти не контактировал с сюзереном.

– Ты не будешь сражаться с ребенком, друг мой, – Хаджар сжал плечо Эйнена. Теперь он понял, что именно тревожило островитянина. – Точно так же, как тысячелетние адепты не переживают, когда отправляют праотцам наших с тобой ровесников.

Только недавно Хаджар начал ощущать, насколько иначе время текло в Даанатане по сравнению с окраинными землями. Нет, разумеется, его темп везде был одинаков. Разница заключалась совсем в ином.

В том, как его воспринимали люди.

В каких-нибудь деревнях Лидуса, десять лет считалось ощутимым сроком, ибо для смертных – век это почти предел их жизненного пути.

Для городов и столиц, такой же ощутимой мерой являлся век. Практикующие, пусть и обладали весьма длинной жизнью, но без особых зелий и ресурсов, не жили дольше трех – пяти веков.

Здесь же, в Даанатане, сроком считали пять веков. А все, что меньше – относились к этому так же просто, как смертные к прошедшему месяцу.

В глазах большинства населения, и Том Динос и Хаджар Дархан и, пожалуй, даже та убийца Рыцарь Духа, прожившая века три, оказывались на одной ступени. Выглядели ровесниками.

Более того. Школа Святого Неба, объявляя ценз в шестнадцать лет, и вовсе набирала “младенцев” и полагала, что “учит адептов с рождения”.