– ГАР-ГАН! – вновь закричал Учитель, перекрывая шум и грохот битвы.

А затем тишина и мрак.

Хаджар подумал, что сон закончился, но услышал несколько голосов.

– Всего одним ударом, Ваше Величество, вы смогли повергнуть этого безумца. Ваша сила почти сравнима с самими Небожителями!

– До почтенных Великих Сородичей мне еще далеко, а лесть мне неприятна.

Хаджар чувствовал, как Травес пытается что-то сказать, но не может. Его заковали в цепи, прибили ими к полу, рот заткнули кляпом, а глаза закрыли непроглядной пеленой.

– Простите, Ваше Величество, – после секундной паузы, второй голос продолжил. – Прикажите объявить публичную казнь.

Император, а Хаджар не сомневался, что это был именно он, ничего не ответил. Судя по звуку шагов, он подошел к Травесу. Тот попытался хоть как-то, хоть чем-то дотянуться до ненавистного ему врага, но не смог.

– Я говорил тебе праву, враг мой. Я не причастен к смерти твоих жены и ребенка. Высокое Небо, что за монстр может поднять руку на детеныша! И, клянусь своими предками, я найду их и предам такой участи, что тысячи лет они будут молить о смерти.

Хаджар, как и Травес, ни на секунду не поверил узурпатору трона. Некогда Гаргану хватило бесчестия, чтобы не только устроить переворот в столице, но и полностью изничтожить весь императорский род. Включая стариков и детенышей…

– Ты же, обманутый и несчастный… Я понимаю тебя, понимаю, но простить не могу. Народ встретит это как символ слабости, а Император не может быть слаб. Советник!

– Да, Ваше Величество, – заискивающе прошипел второй голос.

– В какой из наших вассальных империй обосновал свой род Травес.

Травес забился в кандалах и цепях. В его сознании билась всего одна мысль – у него был род? Свой собственный род? Не племя Лазурного Неба, а род, но как… И тут он вспомнил о молодой человеческой девушке, которую почти забыл спустя тысячи лет скитаний.

– В Дарнасе, мой повелитель. В империи Дарнас. Одной из семи нам подчиненных.

– Хорошо. Тогда используй формацию Склепа Императоров и оставь его где-нибудь поблизости к его роду.

– И на сколько, мой повелитель?

– На столько, сколько Травес сам захочет. Когда бы он не пожелал – пусть сможет сам лишить себя жизни.

– Будет сделано, мой повелитель…