Когда ступени сменяются платиновой площадкой, когда ты находишь, что купол Вечной Хвалы обледенел и грозит обморозить тело, когда другой человек уже сломался бы от непреодолимости льда, от порванных легких, сломанной руки и множества переломов ноги... ты тянешься за последним кинжалом - тем, которым закрутил жгут под коленом - и едва работающей рукой колешь лед, чтобы ползти вверх.

Итак, в конце дней ты таков же, каким был всегда. Желаешь умереть. Не желаешь сдаться.

И это смерть, ради которой ты избран, Возлюбленный. Отсюда не сбежать, нет жизни для тебя, кроме Нашего Соединения, и даже Я не смогу спасти тебя, если и решу, что твоя жизнь важнее Моей гибели.

Нет, Возлюбленный. Никогда. Этого Я ждала тысячу лет - и любая секунда Моего тысячелетия длится дольше вечности вселенной. Здесь приходит конец. Здесь ты отдашь жизнь, чтобы забрать Мою. Наше тайное соглашение о самоубийстве.

Мое нескончаемое тысячелетнее мгновение окончится прыжком Любовников.

Чувствую, как пламя лижет твои нервы, чувствую, что разорванная в клочья Дисциплина уже не удаляет боль из сознания. Чувствую, как обморожение жжет пальцы на уцелевшей ноге, пальцы на сломанной руке. Чувствую соблазн онемения: пока ты ползешь по льду, оно успокаивает нервы, и ты неодолимо желаешь остановиться, лечь и заснуть, пропасть навеки...

Но ты не сможешь. Никогда не мог. Не сможешь и в этот раз.

Вот ты с трудом дополз до алтаря и пытаешься встать. Усилие затмевает глаза и ты сгибаешься, беспомощный. Лишенный надежды.

Наконец побежденный.

Последним рывком воли тянешь руку и хватаешь Проклятый Клинок, возжигая мощь алтаря. От касания Клинок вновь становится Мечом Мужа. Сейчас судорожный спазм искалеченной руки вырвет Меч из платиновой могилы, дабы Вечная Хвала обрушилась, уничтожая Мое Тело, как и твое - чтобы Наш с тобой конец никто не смог отменить.

Вот ради чего Я создала тебя, Возлюбленный. Чтобы освободить Себя.

Вот ради чего Я призвала тебя снами о Черных Ножах и убийствах. Вот ради чего создала Дымную Охоту и напустила ее алкать невинных.

Вот ради чего сняла тебя с креста.

Когда рука касается Меча, мгновение близится к вечности, становится мучительной протяженностью вечности. Неужели ты всегда так долго медлил, выполняя то, ради чего рожден? Всегда ли было так или...

Или это - вопреки всем возможностям, вопреки весу самой Реальности - нечто НОВОЕ?

И вот ты, впервые за вечность, откашливаешься и сплевываешь кровь пронзенных легких. Алое льется по бесполезной ноге. Ты вздыхаешь, морщась от боли в груди, и тут же - невозможно!..