Сумрачный лес

Она незрима, Ее нельзя услышать или пощупать, унюхать или попробовать на вкус; но Она здесь, ведь Здесь - всего лишь Ее Вечнобытие.

- И аминь, - бормочет Дункан, мудро радуясь, что пришпилен к почве, избавлен от необоримой потребности пасть на колени. В голове кружится тошнотворный экзистенциальный страх: что, если он лишь фрагмент Ее воображения, мимолетная фантазия, при малейшем Ее отвлечении рассыпающаяся в ничто, в нечто никогда не существовавшее?

Крис Хансен, Делианн Митондионн, Император Анханы и человеческий король эльфов, остается на коленях, понурив голову. Даже Ангвасса Хлейлок, Владыка Битв, вежливо опустилась на колено. Лишь лошадиная ведьма не пошевелилась; так и сидит рядом с Дунканом, лениво сплетая венок из диких цветов.

Кейн выходит на середину поляны и говорит: - Кончай это, на хрен.

Присутствие отвечает - не словами и даже не звуками, но смыслами.

"Как всегда, ты требуешь от Меня умаления".

- Если бы я мог требовать, скомандовал бы "шагом марш". Как Вера?

"Тревожится о тебе. Как и Я".

- Но я в полном порядке. Видишь? Так маршируй отсюда.

Мерцание силы заполняет воздух вокруг Дункана. Сила становится светом, вылепляя фигуру, похожую на жену Кейна. - Шенна.

"Пеллес Рил. Рада новой встрече, Дункан. Позволь тебе помочь".

- Мне?

"Я могу облегчить боль".

- Мне не больно.

"Не боль плоти, Дункан".

Он ощущает Ее Власть, теплую, словно кухня в стылый день, и приятную, словно воспоминание о руках матери.

Кейн говорит: - Помни, что я сказал.

- Не забываю. - Он посылает смущенную улыбку, взирая на мерцающую фигуру богини. - Благодарю за заботу, Пеллес Рил, - произносит он нарочито вежливо. - Но без боли я не помнил бы себя.