– Хорошо, хорошо, – замахала руками с виду грозный Повелитель. – только убери своего громилу.

– Степный Клык!

– Да, Северный Ветер?

– Оставь несчастную. Убьем её чуть позже.

Орк, так и не сдвинувшийся с места, подхватил пошатнувшегося Дерека и вновь закрыл тому рот ладонью. В этот момент он совершенно незаметно, и очень плутовски подмигнул Хаджару.

Дархан не уставал удивляться тому, насколько, все же, сообразительным оказался краснокожий гигант.

– Видимо, не только мы в этих катакомбах слабеем, да? – прищурился Хаджар.

– Близость к жиле Руды Откровения, – пояснила разом успокоившаяся Аркемейя. – Из него сделаны факелы и лампы, которые вы видели во дворце.

– Руда Откровения? – переспросил Хаджар.

– Да. Металл, который Да’Кхасси используют для своей защиты. Разве ты не ощущали местную тяжелую атмосферу?

Вместо ответа все трое просто кивнули.

– Её создает вовсе не завеса Короля, а эта жила. Природная аномалия, если хотите. Особого применения у него я не знаю, ну, может в империях из него что-то мастерят. А так – при достаточной концентрации. Примерно в несколько сотен тонн, он может из слабого адепта сделать существо не сильнее смертного.

Несколько тонн… теперь понятно, почему ни в Ласкане, ни в Дарнасе не существовало оружия из металла Откровения. Хаджару трудно было представить себе меч или копье объемом в несколько сотен тонн, но…

– Так и каков был твой план? – спросил Хаджар, одновременно с этим размышляя над своим собственным.

Полукровке он не доверял от слова “совсем”.

Аркемейя, присев на корточки, достала из пространственного артефакта широкий лист желтой, от старости, бумаги. На нем были начертано несколько схематических рисунков.

В них Хаджар не с разу и с большим трудом узнал дворец Короля и его ближайшие окрестности. А так же внутренние схемы коридоров и залов.

Работа, пусть и очень корявая, была выполнена с большим старанием и прилежанием. Но, тем не менее, в бытность Безумным Генералом если бы глава разведки предоставил на военный совет такие чертежи, то был бы немедленно бит.

Видимо скептическое отношение к схеме отразилось на лице, так как Аркемейя не то что надулась, а явно оказалась задета за живое.

– Я его девять лет составляла, – тихо, с долей скорби, произнесла она. – Опять же – здесь, как-то, нет ваших знаменитых имперских школ, где бы меня могли обучить.