Разом вырастая до размеров крупный птицы с метровым размахом крыльев, он протяжно закричал:

– Кья!

Вместе со взмахом его широких, разноцветных крыльев, сорвался поток голубоватого ветра, который ударил по серой волне энергии меча. Встретившись в небе, они породили огромный взрыв энергии. Завертевшись шаром искрящейся силы, он буквально вырыл в “земле” воронку глубиной в несколько метров.

Но, не остановившись на этом, ударил в небо, разрывая в клочья широкий пласт гранитной тучи.

– Ххаэх! – на выдохе, Хаджар опустил ладонь.

Нить внутри метки не выдержала и разорвалась гитарной струной. Волна энергии, прошедшая после этого, не шла ни в какое сравнение со сопротивлением, которое оказывал Дух.

Она заставила землю в действительности обернуться морем, поднимая девятиметровую волну из почвы и камней, она отбросила Хаджара на несколько метров в сторону.

Врезавшись в камень, на котором когда-то сидел Учитель, Хаджар тут же вскочил на ноги. Утирая кровь, выступившую на уголках губ, он вновь собрал свою волю и, сформировав клинок, сделал им широкий взмах.

Алый разрез, сорвавшийся с красной копии Черного Клинка, врезался в волну из земли. Разбив её на две части, он, пролетев несколько десятков метров, вонзился в метку.

Теперь целью стала третья тонкая нить. И, пусть иероглиф обладал сотней таких, не считая самых широких и пропитанных силой, но Хаджара это не останавливало.

– Поможешь? – спросил он у начавшего уменьшаться Кецаля.

Птица посмотрела на него так, будто хотела упрекнуть за малейшие сомнения в том, что та могла оставить Хаджара биться в одиночку.

– Тогда вперед!

Хаджар оттолкнулся от уцелевшего холма и ринулся в яростную атаку.

В себя он приходил с трудом. Будто вылезая из глубокого омута, он продирался через неясные силуэты и далекие звуки, которыми для него представала реальность.

Наконец, сумев различить перед собой слегка уставшего Степного Клыка, он принял протянутую Аркемейей руку.

– Спасибо, – поблагодарил он полукровку и поднялся на ноги.

– И что это было? – спросила она.

Дерек и орк поддержали молчаливыми кивками.