Кровь вспыхнула золотым пламенем и мгновенно затянулась, оставив после себя широкий, уродливый шрам. Юноше же, плюнув под ноги Хаджару, поднялся и заковылял куда-то на запад.

Хаджар проводил его взглядом до того момента, как Дерека не скрылся за высоким камнем.

– Проклятье, – выругался Хаджар.

Он поднял голову. Как бы ему хотелось, чтобы холодные струи дождя смыли с него не только грязь и пот, но и все то, что прилипало к любому страннику за время его путешествий. И речь шла вовсе не о дорожной пыли.

Но, увы, как бы ни были сильны струи небесной воды, но до души они не доставали. Лишь дарили наслаждения уставшей плоти и неприятно били по лицу.

Хаджар любил дождь… Но об этом вспоминать не захочет.

– Почему ты не сказал ему правду?

Степной Клык, приподнявшись на правом локте, смотрел в сторону, куда ушел Дерек.

– Давно в сознание пришел? – настороженно спросил Хаджар.

– Когда он бросился на тебя с ножом.

Хаджар облегченно выдохнул. Он не хотел бы объяснять краснокожему все то, о чем они недавно беседовали с Хельмером.

– Не знаю, – пожал плечами Хаджар. – Зачем?

– Он теперь будет во всем винить тебя.

Хаджар все так же вглядывался в бескрайнюю вселенную, открывшуюся после того, как спала завеса Короля Да’Кхасси. Мириады звезд раскрашивали бездонную пустоту своим ярким светом.

Даже это – лишь обман и не более.

Все, что видел перед собой Хаджар – кладбище мертвого света, который, уже после смерти небесных светил, мчался на встречу лицезревшему и восхищающемуся его смертным одром человеку.

Проклятье… как же он не любил интриги.

– Может быть, – согласился Хаджар. – но, пока на его руке есть шрам от этой клятвы, он будет жить. И становиться сильнее. Это лучше, чем смерть от душевных ран.

Степной Клык какое-то время молчал.

– Нет, – наконец, ответил он. – не лучше. Ты лишь отсрочил его смерть, причиной которой сам и станешь.