Все же остальное, созданное из энергии, в течении получаса распадалось и возвращалось в Реку Мира.

– Куда нам? – спросил Эйнен.

Хаджар задумался, а потом нехотя ответил:

– Надо спуститься. Отсюда следов мне не найти.

Островитянин знал об опыте Хаджара в следопытстве и именно поэтому спрашивал о направлении дальнейшего маршрута.

Вот только перспектива спускаться в место, где совсем недавно бушевала битва, ему не очень нравилась. Как, собственно, и самому Хаджару.

Правда выбора у них не было.

Коротко свистнув, Хаджар привлек внимание Азреи. На пальцах он попросил ей охранять гнедую и не высовываться.

Тигрица ответила недовольным фырчанием, сразу после чего она вернулась к зализыванию ран.

Хаджар понятия не имел, почему пушистая вредина до сих пор не разговаривает. Потому как в интеллекте, сравнимым с человеческим, ей отказать было попросту невозможно.

Проклятье, иногда Хаджару вообще казалось, что Азрея знает и видит больше, чем он сам. Только молчит.

Аккуратно, ползком, Хаджар с Эйненом отправились в низ по склону. Им то и дело приходилось замирать и, прикрываясь плащом из Черного Тумана, пережидать.

К равнине то и дело подъезжали группы учеников. Разглядывая поле битвы в течении нескольких минут, они разворачивались и мчались в разных направлениях.

Все они старались поскорее нагнать новых обладателей Ключа. Ну а еще, разумеется, не хотели столкнуться с такими же, как они сами, искателями.

В принципе, Хаджар и Эйнен обладали достаточным количеством сил, чтобы не прятаться. Вот только в длительной перспективе это бы равнялось самоубийству.

– Помоги…

Хаджар замер. Он, как ему показалось, переползал через ноги трупа. Процесс не самый приятный, но пройдя через несколько военных операций, Хаджар перестал воспринимать трупы как останки человека.

Относился к ним так же, как к камням или деревьям. То есть – без особого внимания.

Юноша, лет семнадцати, невидящими, выплавленными глазами, “смотрел” в небо. На его животе зияла огромная, рваная рана.

Такую меч бы не оставил. Скорее секира или боевой топор.